Сейчас хлипкого вида кран-манипулятор отбросил устройство-боеголовку прочь от борта, и в действие пришел двигатель бустера — все это Завирдяев видел лишь на экране через внешнюю видеосистему. Такое он уже видел, но тогда был одиночный запуск. Сейчас ракеты отбрасывались и стартовали одна за одной. На запуск всех девяти ушло чуть более пяти минут.
— А эти две вам зачем?
— Просто чтобы были, — ответила Ландскрихт. — Это как с пистолетом. Не очень комфортно, когда все пули выстреляны, притом что противник их обязательно считает. Наши ракеты считают. Так будут знать, что у нас кое-что есть. Так спокойнее. Не переживайте, ни в кого стрелять мы не будем. У вас по плану было угрожать Седьмому Штабу. Даже этого не понадобиться. Когда начнется буря, всем будет не до него. Давайте я вам его покажу.
После этих слов Ландскрихт на дисплее появилась картинка невозмутимо плывшим на фоне белой пустыни полуторатысячефутовым суперкрылом. На обоих доках было по причалившему самолету. Один из них был азиатский. Спустя минуту разглядываний и комментирования Ландскрихт убрала картинку.
— Теперь смотрите в камеру, в которую вы свою речь толкали. — сказав это, она сама уставилась куда-то в свою приборную панель и произнесла что-то на совершенно непонятном языке.
— Все, он вас теперь распознает и будет с вами разговаривать.
— Это ваш норвежский? — поинтересовался Завирдяев, — Я имею ввиду то, что вы что-то сказали.
— А, нет. От этого, кстати, почти все ваши языки произошли. Звуки все те же. Никаких там щелканий и этих азиатских тонкостей. Вообще если хотите знать, если все расы, населяющие вашу Землю, смешать, то через какое — то время люди придут к первоначальному виду, какими они сюда прибыли. Все внешнее разнообразие — это многотысячелетняя адаптация к местному климату в тех или иных регионах. Вы как раз тот случай, когда люди прибыли на планету и начали с примитивных инструментов. До этого тут люди тоже были. Биосфера как на Земле тоже есть вне Земли, так что и на космических кораблях могли бы водиться крысы, если бы мер противодействия этому не было предпринято.
— Ну и дела! И как будет выглядеть человек, если все смешаются?
— Посмотрите на меня, — ответила Ландскрихт. Я выгляжу в этом смысле типично, даже архитипично. Вообще тогда даже светлые волосы были чем-то почти абнормальным. Как и голубые глаза. Многих это наверняка это расстроило бы. Хотя красить волосы никто никогда не запрещал. Хоть в фиолетовый.
— Неужели это все правда? — задумчиво произнес Завирдяев.
— А зачем мне вам врать. Вот посмотрите, как за полвека изменились Китайцы — они начали заигрывать со всеми этими, — она усмехнулась, — расовыми штучками еще в последние годы своей коммунистической власти. Они в общем своем виде стали медленно но все же двигаться к тому, первоначальному облику. Уже сейчас, если вы посмотрите какие-нибудь видео, блоги и прочий мусор, вы заметите различия. Правда, нужно еще отыскать не отредактированные.
А вот серых или зеленых уродцев с глазами в пол-лица даже я не видела. С другой стороны, дай коллективному бессознательному человечеству нарисовать себя и оно нарисует. Срамота-то какая! Да еще и голые почему-то. Можете мне сказать, почему вы представляли отличающуюся от вас цивилизацию, к тому же более высокоразвитую, такими жалкими и еще и голыми?
— Нет, не знаю.
— Ладно, хватит болтать. Перед вами экран. Говорите просто как говорите. Можете в камеру смотреть, хотя это не обязательно. Хотите знать, как люди относятся к Войне? Давайте покажу, что в последние годы не то что политики, но и простые обыватели не очень-то жаждут наступления мирной, этой новой и пугающей их жизни.
— «Террор», вывести на экран и рассказать господину Завирдяеву про это, — скомандовала Ландскрихт.
— Ваш AI зовут «Террором»? — скривившись от совершенно разнонаправленных эмоций, от сарказма до горечи произнес Завирдяев.
— Да. Не волнуйтесь, мой «Террор» лучше, чем у остальных. Вообще, не хотелось что-то там долго придумывать, и получилось… да смешно даже в чем-то. Нельзя же все время с серьезным видом все делать.
AI, то есть «Террор» принялся показывать Завирдяеву диаграммы и разъяснять, что до момента начала Войны ее, Войну воспринимали как нечто позитивное лишь около двух с половиной процентов в среднем по всем странам Блока. В подавляющем большинстве это были довольно специфические люди вроде профессиональных наемников плюс совсем незначительное количество не вполне нормальных людей. Мнения лиц младше 21 года во внимание не принимались, так как те, особенно наигравшись в свои красочные игры, могут нести что угодно.
На момент же конца июля двадцатого года доля воспринимающих Войну, как нечто позитивное составила 57 процентов. Не следовало предполагать, что все они при опросе и в частном разговоре однозначно, напрямую продекларировали бы свою заинтересованность, но контекстно они совершенно ясно об этом проговаривались.