Она, надо было отдать ей должное, невозмутимо продолжала возиться с ним, даже не думая прибегать к помощи своих огней из пальцев, быстро бы решивших проблему. Еще на какое-то время появилась тяжесть. Совсем небольшая, не более десятой части от земной. Это AI включил двигатели, уводя шаттл от атаки. Судя по мизерному ускорению, опасность была не значительна.
— Ваш союз, это какой? — наконец, поинтересовалась она.
— Подальше в прошлое, в Первый — ответил он, даже чуть подивившись тому, как этого можно было не понять.
— Машину времени что ли хочешь? Уж чего-чего а этого нет. Это выдумка.
— Почему ее нет?
— Потому что нет.
— Ты же черная дыра, — он уткнулся головой еще сильнее.
— Надо же, теперь поверил, а то все спорил… Хорошо, давай про твой советский-рассоветский… Тебя сейчас про путешествия во времени не переспоришь … Скажи, почему ты хочешь туда?
— Не знаю.
— А кто же знает? Ну, скажи… Скажи, чего тебя туда так тянет.
— Там были другие люди, не такие злые как сейчас.
— Это все наивные фильмы. Старые фильмы. В жизни все не так.
— Я знаю, — прохныкал он.
— Давай я сейчас сделаю так, что ты заснешь? Хочешь?
— Ты обещала, что не будешь колдовать.
— Хорошо, не буду. Но ты хотел бы заснуть? Чтобы все это закончилось.
— Да, — простонал он, и в очередной раз уткнулся в нее головой.
Между тем, он почувствовал как становиться холоднее. Или не холоднее… Воздух какой-то стал… Как холодным утром что ли… Еще вроде бы уши закладывало, но это как-то совсем ускользало из внимания.
Какой-то внутренний рассудок, все еще сохранявший ясность, пытался донести что-то про нейрочип и гнусную историю вокруг этого нейрочипа, про подготовку, которую он, мелкий сотрудник министерства внешней торговли РФР проходил когда-то еще перед Войной, про вбуханные в это и в него лично миллионы «новыми» и про обещанное, но сейчас остальной, так сказать основной части его рассудка было как-то все равно. Он попытался поднять голову и взглянуть на ее лицо, но почему-то ничего не увидел. А после он уже и вовсе ничего не хотел.
— Как же я бездарно все слил, — была последняя мысль, промелькнувшая где-то в цепенеющей голове.
Заполярное солнце, висевшее низко над горизонтом, окрашивало день в предзакатные цвета, которые с чего-то было принято называть теплыми.
Вначале полета внизу неторопливо проплывала однообразная северная равнина, уже присыпанная редким первым снегом, сейчас вовсе были одни льды арктического океана.
Заметая следы, «неизвестное командование» вначале отправило звено на базу под Иркутском, затем в Ноябрьск. И там и там бомбардировщики частями выгрузили свой боекомплект.
За годы своей работы на Центральноафриканском фронте, ЦАФ, Чеодаев уже и забыл как это бывает, как наступает зима, хотя сам родом был из этих краев.
Переходный сезон этот если не депрессивный то суровый и угрюмый. Сначала вся природа приобретает серо-бурые оттенки, где серое — это небо. Затем земля скрашивается редкими, то тут то там сваливающимися первой метелью в полосы снежинками. Потом все может и растаять, но в итоге все замерзает, стекленеет и укрывается нарядным белым снежным покрывалом а то и периной.
Главное, чтобы города поблизости не было, иначе покрывало это быстро потеряет белизну но опять же, до очередного снегопада. Потом праздники — кому водка кому мандарины… Раньше это было так, да и в годы войны никуда не делось.
Бомбардировщики уныло плелись на запад. Итоговым решением командования была переброска «Двести пятьдесят вторых» на базу в Гренландии. Тогда меры по заметанию следов должны были считаться выполненными.
Все пять машин с экипажами по-прежнему были выведены из основного подразделения, что давало определенную надежду на то, что дерзкая, изящная и несомненно эффективная акция все же будет доведена до своей реализации. По крайней мере, Чеодаев на это рассчитывал.
— Как же все-таки так вышло, что шаттл сдулся? — в очередной раз начал второй пилот, — хоть гражданские каналы прослушивай.
— Ну давай, попробуй их прослушать, — хмуро ответил Чеодаев.
Фокус здесь заключался в том, что при всем совершенстве бортовых систем радиоразведки, входивших в более обширный комплекс радиоэлектронного противодействия, возможности прослушать гражданские каналы, да и вообще сторонние речевые сообщения не было. Пилотам просто такое не нужно. Для речевой связи были свои шифрованные каналы, но и они сейчас были заблокированы — полеты проходили в режиме радиомолчания.
— Надо же было так… Вначале удачно взлететь. Провести первые орбитальные витки, выйти на связь в интернете, взбаламутить всех, а потом ни с того ни с сего взбрендить, — не унимался Чеодаев.
— Удачно взлететь… — задумчиво проговорил второй пилот, — Говоришь так, как будто он вправду сам залез и угнал этот шаттл.