В чем была причина внезапно нахлынувшего бешенства, ему самому сейчас понять было трудно. Все эти атаки противоракетной обороны и адреналин? Такое и до этого было. Ясное осознание того, что вся Земля стоит на краю пропасти и гибели? Так Земля, вернее будет сказать, человечество, не первый год так стоит. Встреча, как она сказала, лицом к лицу с глубоким, дальним космосом, то есть с ней? Ну и да и нет…
Вместо ответа на эти дурацкие вопросы он вдруг с поразительной ясностью осознал, что нужно делать. Для начала он развернулся и с силой треснул кулаком по сложенному компьютеру, закрепленному на верху приборного блока.
— У-у-ух, на-а-х! — выдохнул он.
Бешенство это в отличие от всего, что происходило до этого не было каким-то наваждением от этой «Аэлиты нездорового человека», как он ее как-то назвал про себя. Это бешенство было его собственными эмоциями — сейчас он совершенно отчетливо прочувствовал разницу того и другого. Это что-то внутри его, его собственное, сорвалось с цепи. Может… биосфера помогала, или ее поле, как там говорят… Ну так еще и лучше.
Отлетевшая панель монитора прокувыркалась где-то неподалеку от его головы — до этого она успела отскочить от стенки отсека.
— Может ты к себе домой улетишь? — озвучил он наконец свое предложение.
— А я по-вашему где?
— Я тебе сейчас объясню где ты! — он сжал правую руку в кулак и изготовил левую, чтобы ухватить за обнаглевший воротник или еще что. Невесомость в данном случае не была его другом — движения осложнялись даже посильнее, чем если бы дело происходило в воде: сделав необдуманный толчок ногой можно было улететь совсем не туда куда хотел, да еще и начать вращаться, пытаясь при этом ухватиться за что-нибудь. Можно было и головой треснуться в итоге.
— Зачем вы изображаете гориллу? — послышался голос, в котором явно звучала издевка.
Еще он успел отметить, что теперь она смотрела на него не с прежней беззаботностью, а как-то, если не растерянно, то по крайней мере с выражением серьезности и некоторой удрученности.
Рассчитав, наконец, усилия для решающего броска, он, все это время находившийся за своим креслом, толкнул ногой борт отсека и рванулся в атаку. По пути он ударился коленом о верхнюю часть своего пилотского сидения, но успел пнуть приборный модуль и выровнять движение.
Забеспокоившееся лицо приближалось. Когда оставалось около полутора метров, он выставил вперед левую руку и нацелился в район шеи. Правая сжалась в кулак.
Тем не менее, к глубокому разочарованию какой-то внутренней части рассудка, сохранявшей все это время хладнокровие, он все же не долетел. Вернее, долетел, но не так, как задумывал — буквально на последних подступах он опустил голову, словно желая пободаться, а правая рука разжала кулак.
Он уткнулся ей куда-то в плечо, потом зарычал и завыл. Надо думать, тупой удар головой тоже был ей неприятен, но она не произнесла ни звука.
Спустя какое-то непродолжительное время он почувствовал, как ее рука прошлась по его волосам и прижала его голову.
— Не думала что вы так… — без прежней веселости проговорила она, — Я же сказала, что все, что надо, мы сделали, больше ничего такого не будем делать. Я думала, мы приземлимся в безлюдной местности, а потом прилетим обратно в Суперфедерант, как на самолете. Можно хоть на правый хоть на левый берег.
— Не хочу в Суперфедерант! — почти проныл он.
— А куда хочешь? — прозвучал непритворно ласковый голос.
— Не знаю, — прорыдал он, чувствуя, как его отчего-то трясет. Каким-то внутренним умом, наверно тем самым, что был разочарован срывом рукоприкладства, он понимал, что со стороны это выглядело форменным позорищем, но сделать ничего не мог.
— Ну как это «не знаю»? Одно мы уже узнали — это то, что ты не хочешь в Суперфедерант, — по-прежнему мягко проговорила она.
— Ты опять будешь смеяться.
— Я не буду смеяться. Я над тобой и не смеялась никогда. Над вашими большими боссами — да, над простолюдинами, чего скрывать, тоже да, а над тобой нет.
Он почувствовал, как она дышит ему прямо в волосы, в макушку. Теперь он вцепился в нее обеими руками. Где-то позади AI сообщил об очередной противоракетной атаке на шаттл.
Она все же высвободила и левую руку, принявшись гладить его по голове. Попутно она что-то выкрикнула на своем языке куда-то в сторону, надо думать, адресуя это бортовому компьютеру.
— Ну, куда ты хотел полететь? Я думала вернуться обратно туда, откуда взлетел шаттл, но раз ты не хочешь…
— Сама ведь тоже туда не хочешь.
— Ну да, место то еще, но не настолько дрянное, чтобы так расстраиваться.
— Я хочу… — простонал он, — Я хочу…
— Ну?
— В Советский Союз.
— Ну и что ты там будешь делать? Вообще есть и такая Земля, но там тоже свои… все тоже… и Оппенгеймеры свои и «Комбаты»… Так уж наверно мир устроен.
— Я хочу в наш, — прохныкал он, и уж совершенно бесцеремонно обхватился обеими руками. Внутреннему его рассудку было очевидно, что делал он это не как мужик, а как раскапризничавшийся ребенок, так что если рассматривать это как ситуацию, это было омерзительно. Да и как зрелище.