— Про порядок на территории надо говорить? Я, правда, не буду перечислять, что именно нужно… Траву например скосить… Дорожки…
Балаков начал словоблудить насчет того, насколько это для него и его подразделений легко решаемая задача. Завирдяев хотел было намекнуть, что в этом случае стоило бы делать это и без всяких визитов американского сенатора, но смолчал.
В двух прошлых лагерях он не решался так вот в тупую соврать, что лагерь уже выбран, но здесь во-первых, было удобное расположение, а во-вторых, он уже пришел к выводу, что без этой уловки поездки из лагеря в лагерь так и будут заканчиваться вычеркиванием очередного объекта из списка возможно пригодных для сенаторского посещения.
Внезапно над полем раздался звук сирены, только это был не стандартный вой, а серия из гудков длительностью секунды в две-три. Это означало, что зона предполагаемого налета или удара находится на большом удалении, а сама атака воздушная. Аппарат на поясе Завирдяева завибрировал. На северо-востоке, где нижние облака расходились рваными клочьями, показался белесый след рвущейся ввысь ракеты.
— Персиваль? — произнес Завирдяев.
— Вероятнее всего, — ответил Балаков.
Группа из проверяющих визитеров и Балакова с подручными остановилась, и все стали вглядываться в хмурое небо на северо-востоке. Завирдяев надел очки. То же самое сделала большая часть окружающих.
В небо стала подниматься вторая белая нить. Все происходило беззвучно, если не считать звуков воздушной тревоги. Скорее всего, это была оборона ракетодрома, отражавшая какой-то гиперзвуковой налет.
Была бы это баллистика, противоракеты уходили бы ввысь куда стремительнее, и в их сторону без очков лучше было бы не смотреть — иногда, особенно в облачную погоду вместо лазеров-селекторов, входящих в комплекс AEX AMANDA, применяли по старинке селективные заатмосферные подрывы. Штука это довольно яркая.
Молча переглянувшись, все двинулись дальше.
Впереди показалась улица с рельсовой эстакадой над проезжей частью. По мостовой то и дело проезжали автомобили — наконец-то начинались нормальные оживленные городские кварталы. Прошло полтора месяца пребывания в КАНАР, а Драгович еще так и не побывал в самой столице, ну или, если сказать точнее, полустолице — были ведь и СФСовцы со своей правобережной частью.
За предыдущие пару часов Драгович с новым приятелем, Белобрысым, уже успели прошагать с десяток километров от места, где их высадила плоскодонка, водитель которой не желал делать больший крюк и заодно попадать в зону видимости радара.
Белобрысого звали… Штурмбамбастер. Такой позывной он себе выбрал. По его словам, если в России разрешили бы вписывать себе в документы какое угодно имя и фамилию, в США такие идеи обсуждали в прошлом, до войны, он бы и вписал себе Штурмбамбастер.
Вначале была дорога по полю вблизи закрытого с пятнадцатого года аэропорта, затем был путь сюда, к городским кварталам, проделанный по ржавым рельсам. По рассказам Белобрысого раньше к аэропорту ходило наземное городское метро, функционировавшая поныне часть которого проходила по той самой эстакаде над улицей.
Пробравшись по тропинке, шедшей через кустарник, Драгович и Белобрысый оказались перед разбитой асфальтовой площадкой с лестницей, уходившей вверх и ведшей на платформу. Драгович не без любопытства стал оглядывать живописно проросшую растительностью площадку и эстакаду, проходившую на уровне вторых-третьих этажей городского квартала.
В противоположном направлении, к Западу, городские многоэтажки сменялись сельскими домами, а эстакада, пробежав еще несколько сот метров, спускалась к земле.
Площадка-перрон, на которую они поднялись, была небольшой — на взгляд немногим более пары автобусов или вагонов в длину, что говорило о том, что полноразмерные поезда здесь никогда не ездили. Так и оказалось — по подъему на эстакаду уже гремел появившийся из-за поворота обычный трамвай.
— А ты говорил, здесь метро ходит, — обратился Драгович к Белобрысому, — Это же трамвай.
— Метро наше его не устраивает! — ответил Белобрысый. — У нас его называют «метро» потому, что оно на эстакаде над улицей, не видишь что ли? Как чикагское.
— Где мы шли была эстакада? И вон там тоже она заканчивается, — насмешливым тоном возразил Драгович, указывая в сторону одноэтажного квартала.
— Как хотим, так и называем! — ответил Белобрысый, — Этот трамвай не наш, придется подождать, — он кивнул в сторону приближавшегося к платформе.
— Ты сам и сказал что это трамвай.
— Ну, блин, не знаю где и как, у нас в нашем метро могут ездить и трамваи. Я согласен, что этот «дрэк» не поезд, а трамвай. Но, по идее, и поезд тоже может тут гонять. Просто в эту станцию он не влезет. Вот в центре раньше ходили и по пять вагонов. Пять вагонов — это по-твоему трамвай? Это поезд! И на правый берег тоже когда-то поезда ходили.
Трамвай сделал остановку, потом загрохотал дальше.