Дальше пошла вовсе невоенная тема — на прилепленной неподалеку распечатке был здоровенный детина, судя по военной экипировке и старательной ручной графике, положительный персонаж. Детина бил морду какому-то оборванцу, которого свободной от битья рукой держал за ворот. Рядом валялись битые бутылки и торчали ноги лежащего на земле, очевидно, приятеля оборванца.
Внизу был текст: «Алкоголик — бесполезное животное, балласт общества и вредитель. Порождает криминал, искалечил жизнь детям, жрет и гадит…»
— Увидишь — …».
— Увидишь — убей! — мысленно опередил прочитанное Драгович, но не угадал. Оказалось: «Увидишь — поставь тварь на место!». Пояснение как ставить на место, очевидно прилагалось, так сказать, в графическом виде.
На стене было еще много интересного, но послышался отдаленный стук колес. Драгович повернул голову и увидал приближавшийся к площадке трамвай, чей перед, как и у предыдущего, был окрашен в военный зеленый цвет с двумя серыми полосами.
Подъехавший трамвай был длиной во всю площадку, считай что целым поездом из трех вагонов, причем с переходами покрытыми резиновой гармошкой — рухлядью такой трамвай было не назвать. Окрашен он был, словно танк, причем российский — в вышеупомянутый зеленый цвет с светло серым логотипом городского транспорта левого берега, нанесенным довольно аккуратно, не в пример облепленному бумажками и обгаженному голубями павильону.
Вагон был полупустой — сидячих мест было полно. Драгович на всякий случай одернул куртку и застегнул ее повыше. Уж что-что, а светить в городском транспорте оружием было бы явно неприлично, пренебрежительно к гражданским, тем более что он, Драгович, пока еще никто.
Осенний солнечный свет приглушенно освещал салон сквозь тонированные окна и не создавал неудобств для просмотра того, что шло по одному из больших телевизоров, установленных вверху салона.
На экране мелькали кадры очередного из бессчетных выпусков «дня солдата», или, как его переводили с английского на русский «одного дня солдата». На этот раз было что-то про авиацию. Вскоре стало ясно, что речь шла о больших бомбардировщиках, тех, что летали в океанские рейды от континента к континенту.
Других дел сейчас не было, так что Драгович откинул голову и сосредоточил свое внимание на экране.
— В таких рейдах мы не летаем над магистралями — пояснял с экрана пилот-американец, — мы летаем группами, причем одна навстречу другой, от континента к континенту. В том рейде, про который мы расскажем, мы вылетали из Анкориджа и через два часа тридцать минут мы уже приземлялись в Австралии. Когда я говорю, что мы летаем группами, то это довольно условно — интервал составляет полторы-две тысячи миль.
На экране появилась карта с маршрутом, пролегавшим через океан от севера США до Австралии. Белобрысый затих и, как и Драгович, сосредоточил внимание на экране.
— Мощные машины! — все-таки произнес он.
— Километр в секунду, — согласился Драгович.
— Больше. Километр в секунду это три шестьсот, а здесь четыре пятьсот с лишним. У большой авиации километры в час, а не узлы, — на экране в это время демонстрировали картинку с одного из дисплеев бомбардировщика.
— Самое неприятное — это когда противник запускает нам что-нибудь вдогонку, — продолжал свой рассказ американец, — я имею ввиду не столько ракеты, сколько гиперзвуковые дроны. Радиусы противовоздушной обороны мы обходим стороной, причем с достаточным запасом по дальности, но вот дроны, которые они запускают, способны лететь чуть ли не в течение часа. По сути это гиперзвуковой истребитель, который они могут отправить в один конец. Такая штука может прийти из удаленного сектора, повиснуть у тебя на хвосте и гнаться за тобой в течение получаса, при этом она будет медленно но верно тебя нагонять, а приблизившись может не поразить, как ракета, а выпустить с расстояния в несколько миль пару своих собственных ракет, а уж только потом добить своим собственным попаданием. В том рейде за одним из нас, за «вампиром 2–5» были отправлены два таких.
На экране показалась картинка с темно-сиреневым небом и белой, словно в тумане, землей. Посреди поля дисплея, на фоне сиреневого неба, отчетливо маячили две отметки, зависшие над горизонтом.
— Так они выглядели в поле обзора хвостового радара «вампира 2–5», бомбардировщика, который они намеревались поразить — прозвучал голос ведущего.
Что ни говори, а даже на седьмой год Войны такие фильмы-репортажи смотреть было небезынтересно.
— Шаттлы бы не просрали, так оно бы сейчас по-другому все пошло бы, — проговорил Белобрысый.
— Сейчас уже это особого значения не имеет, — ответил Драгович, — уже ракетодромы ведь давно построены.
— Это же были, старые Plane-шаттлы, — оживился Белобрысый, — Я никак не пойму, чего они возятся с этими рейдами на самолетах в четыре маха и хвалятся этим, когда были самолеты в двадцать махов, или какая там скорость для орбиты… V-шаттлы болтаются где-то по орбитам и гоняются за спутниками, а ведь были действительно крутые самолеты, которые могли запросто лететь вдвое быстрее этих рейдеров, а потом поддать газу и в космос выйти.