Мадам Ландскрихт тем временем принялась объяснять приезжим, что означает белый мигающий сигнал.
Драгович принялся за поиски источника этого переполоха. Тут бахнуло снова. К этому времени он уже успел разглядеть две белые полосы, рассекавшие небо и направлявшиеся на юг.
— Сейчас еще один будет! — почти прокричал «Мексиканец» вначале по-русски, а потом не без труда подбирая слова на английском.
Драгович оглядел небосвод, точнее сказать оглядел два следа, от их острий и к распушавшимся у горизонта хвостам и увидел, как вдогонку за двумя нитями рассекает утреннюю зимнюю синеву третья. Позади за ней шли еще две.
Что это было он сообразил не сразу, однако стало быстро понятно, что это была авиация, а не ракеты.
Ракеты противовоздушной обороны не летят по прямым, как у авиалайнеров траекториям — они постоянно, пусть и плавно, но корректируют направление своего полета, следуя к расчетной точке встречи с целью.
Ракеты земля-земля, будь они запущены из этих мест, летели бы сейчас на таких высотах, что не было бы ни ударной волны, ни видимого следа. Километров пятьдесят, а то и выше. К чему пробиваться через плотную атмосферу, когда можно так. То же самое касалось прилетевших откуда-то издалека ракет противоракетной обороны. Пуски с близлежащих терминалов противоракетной обороны выглядели вообще совершенно по-другому и со звуком там все обстояло совершенно не так. К тому же, об этих пусках всегда сигнализировали по системе оповещения.
В данном же случае за каким-то хреном пять довольно крупных самолетов мчались на юг — для какой-то серьезной атаки этого было мало.
— Здесь до этого такие не летали — произнес «Мексиканец», вглядываясь в след уносившимся белесым трассам.
— Такое здесь было, — вдруг возразила Ландскрихт, — Несколько месяцев назад похожие летали, только не здесь, а к северу, над правобережными территориями. Я запомнила. Не характерные самолеты. Не каждый день такие летают. Только они не такой группой, а с интервалом пролетали.
— Глупая баба, — подумал Драгович, — «похожие», как ты сказала, летают тут постоянно. Штурмовики хотя бы. А это рейд какой-то.
Несколько человек из группы, в том числе и Лизетт к этому времени уже никого не слушали а брели по направлению к одиноко стоявшим автомобилям — «доджу» Драговича и микроавтобусу «Мексиканца» — больше автомобилей на стоянке не было.
В машину к Драговичу уселся этот Запердяев — остальные расселись в микроавтобус.
— Комиссар поселка на месте? — Поинтересовался Завирдяев, которому явно было неловко сидеть молча.
— Да, «Мексиканец» созвонился, — ответил Драгович. — Да и вообще он почти всегда на месте.
Чтобы Запердяев больше не спрашивал всякую ерунду, Драгович включил радио.
— Да, кстати, он же не выездной, — продолжил оказавшийся довольно разговорчивым Завирдяев, — Демобилизован после Индонезии в пятнадцатом году, прожил в своем Подмосковье полгода, а потом расстрелял из пистолета суперкар.
— Суперкар? — с сомнением переспросил Драгович.
— Ну или что-то вроде того, — ответил Запердяев.
— Насмерть?
— Нет, просто вытащил водителя и глумился потом над ним.
— Не так уж все и плохо, — подумал про себя Драгович и переключил радио с музыкального канала на более разговорный.
— Давайте послушаем, — предложил он, — Может по местному радио про этот рейд что-нибудь скажут. Нечасто так вот прямо над городом носятся.
— По-моему слишком незначительное событие, но давайте, — согласился Завирдяев.
Машина направлялась к выезду из «Западного» Района, к Вокзалу и далее в восточную часть города.
Квартал, в котором планировалось проводить съемки находился в низине, в долине реки. То, что там происходило, по выражению многих горожан иначе как позорищем не называлось. Еще этот район прозвали Манхэттенским — за царивший там разгром.
В четырнадцатом году подразделения еще толком не сформировавшейся КАНАР вошли в город с юга. Если в центральном районе серьезных боев не было, то в восточной части, в низине, отступавшие правобережные решили закрепиться на своеобразном плацдарме, на котором они могли получить поддержку артиллеристским огнем с дружественного им берега, имевшего тактическое преимущество в виде крутого обрывистого рельефа. Воздушно-дроновая компонента у наступавших тогда была довольно слабая, так что возвышенность тогда была серьезным преимуществом правобережных.