Когда в районе телецентра, примечательного двумя высоченными мачтами, проспект чуть повернул налево, стали видны первые признаки близости «Манхэттенского Района» — те самые обглоданные остовы. Все это устроили в сто пятнадцатом году самоходные штурмовые скорострельные пушки — как и орудие «изверг» являвшиеся самобытным советским образцом. Создателями предполагалось, что используя корректируемые снаряды и точное лазерное наведение с упреждением, такие самоходки помимо огневых задач по наземным целям смогут эффективно одним-двумя снарядами валить вертолеты, крылатые ракеты и другие неманевренные дозвуковые цели.
В реальности так их почти не использовали. Зато во время городских боев они довольно эффективно обдирали панели и вообще стены с многоэтажек, обнажая и тут же уничтожая позиции засевшего на верхних этажах противника. Стреляли они, разумеется простыми болванками, а не прецизионными корректируемыми снарядами.
Драгович свернул налево и машина затряслась по узкой дороге с накатанной в накопившемся с осени снегу колеей. Раньше здесь, скорее всего, был тротуар — шла эта дорога уж слишком близко к истрепанным многоэтажкам.
По правую сторону тянулись однообразные заборы из сетки-рабицы. Кое-где снизу забор был заставлен металлическими листами или фанерой.
На домах красовались однотипные таблички с номерами как самих домов, так и улиц, устроенных внутри когда-то одной большой улицы, точнее в данном случае бульвара.
Кое-где на перекрестках, были более крупные указатели с номерами улиц — они торчали на металлических шестах высотой метра в два-три. Это были именно номера улиц а не названия. Манхэттен, что сказать.
Драгович теперь вел машину со скоростью не более десяти километров в час. Автобус «Мексиканца» тащился следом. Проехав перекресток с шедшим параллельно проспекту Ильича таким же проспектом Октября, а затем протащившись еще с полкилометра, Драгович остановился на краю площадки, перед которой стоял отстроенный из неплохо обработанного бруса домик с крыльцом-верандой и крытой оцинкованным металлом крышей.
Дальше, в направлении ближе к реке, квартал заканчивался, а в сотне метров от площадки виднелось укрепление, точнее окоп для бронемашины, в котором этот бронетранспортер со спаренной пушкой и стоял. Пушка, как и положено, была направлена в сторону крутого склона на противоположном берегу. Этим вся мощь не то строящейся, не то не строящейся базы здесь и ограничивалась.
Не успел Драгович выйти из машины, как дверь домика открылась, и на крыльце появился невысокий крепкий мужик лет пятидесяти с выбритым лицом и, насколько позволяла разглядеть закатанная вязанная шапка, такой же бритой головой. Одет он был в теплые штаны и куртку-пуховик, скорее всего не гражданскую, какую-то военную спецовку, каких вокруг было полно.
Куртка была расстегнута, и под ней виднелись ремни — по все видимости, комиссар имел обыкновение таскать оружие с собой — так обычно бывает, причем не потому что, повсюду была какая-то там опасность — нет, нормальный комиссар должен сам был быть как опасность.
— Добрый день! Проходите в дом, — неожиданно довольно непринужденно произнес мрачный на вид хозяин дома, окидывая взглядом приезжих: подходившего Завирдяева и группу, выходившую из автобуса. Произнес он это вначале на русском, а затем на довольно хорошем английском.
Лизетт, одетая в бесформенный пуховик, из под которого проглядывались лишь изящные черные сапоги семенила за своим боссом, оглядываясь по сторонам на раскинувшиеся по бывшему бульвару трущобы.
Дальше, в доме была вся эта официальная часть с незатейливым обедом, после которой начались съемки и интервью с комиссаром.
«Мексиканец» вышел первым. Драгович поначалу решил подзадержаться, но потом также двинулся к выходу. Шагая к машине и прикидывая, как можно подкатить к этой Лизетт, Драгович заметил, как сидевший в своем микроавтобусе «Мексиканец» машет ему сквозь боковое стекло.
Драгович направился к автобусу. Раздался грохот сверхзвуковой авиации. Теперь в небе пять самолетов неслись почти что строем. Скорее всего, выстроились без особой на то причины. Просто, потому что могли и потому что это красиво. Шли они, как и в первый, раз на юг.
— Наверно несколько заходов делают, — предположил «Мексиканец», когда Драгович уже был в салоне.
— Я думал, по радио что-нибудь скажут, но пока ничего не услышал.
— Вечером так или иначе по «итогам дня» расскажут, — ответил «Мексиканец».
Драгович пожал плечами и устроился поудобнее.
— Это рейдеры и они на всей скорости запускают баллистические ракеты — спустя какое-то время объявил «Мексиканец», выставив вперед телефон, на котором, впрочем Драгович ничего не разобрал — Люди сообщают, что видели пуски.
— Понятно, ничего необычного.
— Это как старые МиГ-31,— не унимался «Мексиканец», — у нас такую тактику придумали еще сто с лишним лет назад.
Драговичу было знакомо название — он тоже время от времени посматривал видео про технику, но кроме того, что это был мощный советский, еще со времен Первого Союза, истребитель, он ничего больше не знал.