— Ничего, потом построят новые большие дома, будете опять в больших домах жить, — ответила на услышанное Ландскрихт.
— А нам здесь нравиться. Кого в большие дома селят, там им места мало и гулять негде, особенно в подвалах. И воняет. А у нас в деревне хорошо.
Судя по всему, дети описывали что-то вроде пунктов временного пребывания, которые устраивались в не затронутых или слабо затронутых боями многоэтажках.
— Я не про подвалы, я про сами дома, — ответила Ландскрихт, — хотя вижу, вам здесь нравится.
— А вы, Мадамз, бываете на правом берегу? — спросил очередной голос.
— Почему вы так думаете?
— Не наши все так делают. Ездят то туда то сюда.
— Иностранцы?
— Да, точно, иностранцы.
— Ну да. Мы там бываем. Все-то вы знаете.
— Мадамз, — когда мы будем правый берег освобождать. Когда наши будут по-настоящему бомбить, то вы заранее уезжайте. Лучше к нам, в КАНАР. Ну или к себе.
— Спасибо, что предупредили.
Драгович поднял глаза и принялся разглядывать расплывавшиеся в небе следы, оставленные атаковавшими непонятно что самолетами. Болтовня продолжалась.
— Нет, вы только это слышали! — начала заметно повеселевшая Ландскрихт, когда все четверо оставили в покое детей и пошли дальше.
— Вообще-то это скорее грустно чем занятно, — ответил Драгович.
«Мексиканец» шел впереди. Большую часть времени он или изображал равнодушие, или ему и вправду было все равно.
Выражение лица Лизетт было серьезное, без тени веселья. Обычно, когда Суперфедерант показывали по общемировым каналам, то зачастую показывали не затронутые разрушениями районы города и прочие поселки.
Военно-технические каналы и прочие видео «для» и «от» техно-маньяков показывали SSSF и вовсе, как одно из лучших мест на земле, где все защищено лучше некуда, и при этом с неба то и дело валится супертехнологичный хлам, который можно и подобрать. Еще как лучшее место в том числе и для службы — тут и ракетодром и охраняющая его MDS, передовая AEX AMANDA и все такое.
Драгович бы и сам не отказался приехать в SSSF в качестве персонала здешних оборонных систем, или в составе каких-либо иных подразделений, но место было уж слишком престижное. Драговича, не имевшего ни денег ни связей скорее всего ждала бы Африка.
Из того факта, что части города сильно досталось, секрета никто не делал, но это показывалось как-то фоном, издали. К тому же, шла Война и в некоторые города, в основном в первый год, прилетало по-настоящему. В тот же Париж. Да и «манхэттенским» этот тихий по меркам мировых штормов район назывался известно в честь чего.
— Когда пройдет время, им откроется возможность сравнить одно с другим. Сравнить эту их деревню с жизнью обычного горожанина. И когда вы их спросите, то наверняка они скажут, что здесь у них было больше свободы, — ответила на замечание Драговича Ландскрихт.
— И как я у них спрошу? — с отчетливым сомнением в голосе ответил Драгович. Ваши слова конечно красиво звучат… Еще если бы у них действительно была бы, появилась бы, возможность сравнить, то было бы совсем хорошо. И откуда вы знаете, что они скажут…
— Обычно так бывает.
— Я не знаю, где и как что бывает, поэтому спорить не буду, ответил Драгович. — Меня то, что я здесь наблюдаю, всегда удручало.
«Команда телевизионщиков» двигалась дальше в поисках новых сюжетов.
Стоявший у лестницы техник-сержант молча отсалютовал. Бланкенберг вцепился в перила и стал энергично подниматься в кабину. На F-158 кабина представляла собой своеобразный шаттл в миниатюре, то есть являлась отделяемой капсулой.
Взлетать такой «шаттл» мог лишь на несколько десятков метров, уходя прочь от терпящего бедствие самолета, зато эта капсула могла надежно позаботиться о человеке при крушении над океаном, к тому же свое отделение от самолета она могла осуществить во всем диапазоне скоростей вплоть до максимальных значений приближавшихся к трем махам.
Первоначально F-158 был океанским рейдером — охотником за кораблями противника. Рейдер был способен отбиться в том числе и от палубной авиации, отправленной на его перехват. Еще лучше и изящнее у него получалось уходить от нее, предварительно отправив в их плавучего «босса» боекомплект.
С авианосцами, как и много с чем еще, все пошло не по плану уже в первый месяц Войны — бывшие глобальные жандармы обоих блоков, те что уцелели, попрятались в тыловых базах.
Отчасти поэтому Рейдеры 210-го авиакрыла, до лета сто четырнадцатого года патрулировавшие секторы Филиппинского Моря, были переброшены в Западную Сибирь. Второй причиной таких функциональных изменений была так называемая «Российская катастрофа сто четырнадцатого года», когда национальные вооруженные силы РФР понесли тяжелейшие потери на тогдашнем ЦАФ. В четырнадцатом году это был еще североафриканский фронт, NAF.