Они начали спорить, сколько взрывчатки может нести эта штука. Спор был бессмысленным, потому что, как было известно, такие приспособления можно было снаряжать в совершенно различных вариантах. Лежавшие здесь, судя по всему снабжались твердотопливными двигателями-бустерами, хотя вполне себе можно было впихнуть туда электромотор и батарею. Дальности здесь скорее всего добиться и не стремились — для прокси вполне прилично было иметь поддержку с ближайшего тыла, с дистанции километров в семь, даже не десять.
Впрочем, с небольшой батареей и двигателем, образно выражаясь, найденным в мусорке, эта поделка вполне могла пролететь и все пятьдесят и неизменно уронить себя в круг радиусом в метр. Чипу-модулю GPS вообще было безразлично, сколько эта штука пролетела. Вариант с меньшей точностью никто и рассматривать бы не стал, иначе дроны и вправду превратились бы в дрова, а укрепление или блиндаж нужно было уничтожать, а не пугать и не заставлять противника чувствовать себя героями с честью пересидевшими обстрел.
Это правило было справедливо даже для вооружений четвертого класса — пятый класс какого-либо наведения не предусматривал и в этом смысле действительно был архаичен.
СФС и КАНАР в своей непростой совместной жизни, как и подобало «белым людям», не опускались ниже третьего класса, собранного из исключительно современных «кирпичей», в перечень которых входила и оптика и связь и автономизированный искусственный интеллект. Определенный риск того, что какой-то «вольный стрелок» чуть потратившись заимеет одну из игрушек, подобную тем, что стряпали в цеху, хоть и был, но во внимание не принимался. Во-первых прецеденты хоть и имели место, но последствия были пренебрежимо малы. Во-вторых у таких борцов были куда более легкие и негласно одобряемые местными властями пути вроде вылазок и переправ вдали от столицы, но даже и такие «акты самовыражения» давно сошли на нет, особенно после Харлингтоновского урегулирования.
Осмотр подошел к концу. Потом был другой цех. Там в затвердевших корпусах-фюзеляжах размещали внутренности — крепежи под боезаряд, механизм раскрытия крыльев и прочие потроха. Позабавило то, что когда имевшийся в одной из мастерских лазерный станок для металлообработки простаивал, его использовали как гравер и наносили на корпуса не просто мотивирующие надписи, как это нередко имело место, а целые карикатуры на «чинков» и даже комиксы про незадачливого и тупого противника. Дело это было не хлопотное, скорее всего, кто-то из мелких инженеров решил так выпендриться. У него вполне получилось.
После обеда, уже более подходившего под понятие «ужин», всех повели через переход в совсем другой корпус, в подвал. Тут действительно было чем похвалиться — эти подрядчики вознамерились делать для своего барахла четвертого класса свои же чипы.
Несмотря на кажущуюся неправдоподобность затеи, это были не те чипы, производить которые было по силам лишь промышленным гигантам — чипы, что рисовали лучом и вырезали из кремния здесь, были на уровне столетней давности, даже еще старше. Но и функции они выполняли простые, хоть и специфичные.
Это местное, почти ремесленное производство чипов, по словам представителя, было дешевле, чем приобретать их втридорога. Без содействия со стороны GBA, как еще добавил он, такая затея могла бы провалиться — потребовалась бы куча сертификатов, причем не столько на сами чипы, сколько на готовые вооружения. А так процесс приемки был значительно демократичнее и дешевле.
Сам процесс, впрочем, никто так и не увидел — это было неудивительно — в такой цех нужно было входить в специальном костюме, да и снимать там было нечего — одни неподвижные стойки да стенды — все процессы шли в вакууме. Зато готовые изделия, чтобы никто не сомневался, показали — правда, это были все те же безликие чипы, что и везде. Разница была лишь в надписях — строках с цифрами и буквами.
Тут-то уж жителями трущоб в качестве персонала было явно не обойтись.
Представитель пустился в рассказ о том, каким депрессивным местом был город в прежние десятилетия.
— Зато сейчас веселье сплошное, — пробормотал Драгович, обращаясь к «Мексиканцу» Тот, разумеется согласился. Впрочем, оба отдавали себе отчет о том, что представитель имел ввиду экономику и ничего более.
Белая светящаяся пелена сливалась с такой же белой поверхностью земли, проносившейся внизу. Недоброе солнце висело размытым ослепляющим пятном прямо по курсу. Подобная панорама чем-то напомнила ту картину, которая создается после мегатонного удара над океаном — та же белая пелена и то же размытое солнце. Такими средствами до сих пор иногда боролись с флотскими соединениями. Только в случае полета над океаном поверхность внизу, разумеется, была бы не белая.