— По несколько устаревшим данным, — продолжал Бек, — диверсанты выбросили на международный книжный рынок тысячу двести пятьдесят таких книг, и каждая такая книга была миной на тернистом пути разрядки. Сейчас «фирма» повела на приступ мостов, наведенных между Западом и Востоком, на штурм еще только строящегося здания разрядки всех своих мастеров черной пропаганды, гроссмейстеров психологической войны под флагом «защиты прав человека». Когда-нибудь наши писатели и журналисты, ученые, общественные деятели, спортсмены с ужасом и стыдом поймут, под чью дудку они плясали. Дай бог, чтобы тогда еще не поздно было спасти мир!
Все это было сказано Уинстоном Беком с такой искренностью и таким сдержанным жаром, что Грант, волей-неволей, проникся глубоким доверием к этому человеку, понял, какие идеалы придают ему силы в его неравной борьбе.
Грант сказал, что намерен переночевать в «Уиларде», сняв одноместный номер.
— Напрасно деньги тратишь, — пожурил его Уинстон. — Переночевал бы у меня. Пора и перекусить. Тут дорого, а «фирма» уже не оплатит наш ленч.
— За ленч в «Уиларде», — расщедрился Грант, — заплатит моя «фирма». Вчера получил первый в жизни гонорар с указанием его обмыть. И никаких «но»!
Уинстон Бек, улыбаясь, поднял руки в знак безоговорочной капитуляции.
— Пахнет жареным, — негромко говорил за ленчем Бек. — «Ястребы» доказывают, что при равновесии сил супердержав противник всегда сильнее нас, потому что у нас — демократия, нет единства нации, классовое и национальные противоречия, случайное, посему некомпетентное верховное руководство. Америка может взять верх лишь при абсолютном превосходстве, а для этого надо довести бюджет со 157,5 миллиарда долларов в 1980 году минимум до 200 миллиардов, развить не только ракетно-ядерные силы, но и обычные силы, поставить под ружье армию, большую по численности, чем у СССР, потому что американская молодежь деморализована мирной пропагандой и синдромом вьетнамского поражения. В предельно короткие сроки вооружиться новейшим оружием: межконтинентальные баллистические ракеты, ракеты «MX» и «Патриот», ядерные подводные лодки «Трайдент», истребители-бомбардировщики ФБ-III. Сорвать Договор ОСВ-2 и заставить партнеров Америки по НАТО раскошелиться, разместить в своих странах наши ракеты «Першинг-2» и крылатые ракеты, установить ядерный занавес. Воспользоваться первым же предлогом, чтобы покончить с разрядкой аккумуляторов военной энергии Америки. Перевооружить ее и духовно, вдохнув во всю нацию боевой, агрессивный дух. Дать ясно понять президенту Картеру, что лишь безусловное принятие этих условий обеспечит ему второй срок в Белом доме. Эдвард Кеннеди, по мнению «ястребов», должен уяснить, что его не минует судьба братьев, если он пробьет себе путь к порогу Белого дома. Дальше порога ему не пройти, как не прошел его брат Роберт. Он, видите ли, не желает, чтобы бедные, больные, безработные, молодежь тоже платили за новое оружие Америки!..
Грант вдруг напрягся внутренне. За Беком вырос высокий мужчина лет тридцати пяти с шапкой волнистых темных волос, широкими черными бровями и мрачными глазами в темных глазницах. Он положил на плечо Беку руку, и тот сильно вздрогнул, резко обернулся. Грант сразу шестым чувством почувствовал, что этот человек — «призрак», но намерения его не враждебны.
— Фрэнки! — воскликнул, вскакивая, Уинстон. — Какими судьбами! Ну и времена! Невозможно выйти на улицу в столице Соединенных Штатов, чтобы не напороться на «спука»-ренегата! Садись с нами, дружище, как твои дела? Да! Познакомься. Это Джон Грант, бывший капитан «зеленых беретов» во Вьетнаме, пишет сейчас книгу о своих грязных делах в тылу Ви-Си, а этот красавец, Джонни, живая легенда, принц диссидентов, тянул лямку восемь лет в «фирме», четыре с половиной года во Вьетнаме, прихватив и твое время, в памятный день капитуляции Америки, тридцатого апреля семьдесят пятого года, последним вылетел из Сайгона, как пробка из бутылки шампанского, с крыши американского посольства в Сайгоне. Фрэнк Снепп-третий, собственной персоной. Садись, садись, Фрэнки! Эй, бармен! Садись, Фрэнк-третий! Ты какой предпочитаешь яд?
— Некогда мне, Уинни, — сказал, садясь, Фрэнк. — В бегах я.
— Сиди, сиди! Фрэнк, Джонни свой парень, тоже на «фирму» поработал. Кем ты, Фрэнки, у нас был? Аналитиком?
— Старшим аналитиком…
— Ишь ты! Старшим аналитиком ЦРУ! Награжден «фирменной» медалью за заслуги, так что мы члены одного с ним орденского капитула. Недавно опубликовал книжку с каким-то заковыристым названием…
