— А ровно через год, — продолжал Бек, — я снова посетил в День ветеранов это кладбище. С Ричардом Хелмсом, Бисселом, Хантом — большой компанией из Лэнгли, до которого отсюда рукой подать. И вдруг мы увидели высокого и стройного генерала с Золотой Звездой Героя Советского Союза, в форме с золотыми погонами. С ним было еще трое русских в гражданском, но с орденскими колодками. Они пришли на Арлингтонское кладбище, чтобы возложить венок на могилу американца, ветерана второй мировой войны, президента. Я уже работал в русском управлении ЦРУ против СССР, и меня потрясла эта неожиданная встреча с русскими на Арлингтонском кладбище. Я подумал тогда: или мы договоримся с этими людьми, или мир погибнет! А можно ли с ними договориться, спросил я себя. Русских сопровождали американские генералы и офицеры. Я узнал генерала Хармона — он одним из первых встретился с русскими в Германии, а после второй мировой разрабатывал в Пентагоне план атомного уничтожения СССР, но и он, генерал Хармон, позднее понял, что с русскими надо жить в мире…
— Кеннеди завещал нам носить зеленый берет с гордостью, — сказал Грант, — «как знак отличия и символ мужества», а мы его опозорили еще при жизни Кеннеди и после него.
— А сам Джей-Эф-Кей, — без лишних сантиментов заключил Бек, — все делал, чтобы мы увязли во Вьетнаме, бросив туда «гвардию Кеннеди».
Когда вернулись к машине, Бек снова подвергнул свой «шеви» профилактическому блиц-осмотру, включил зажигание. Никаких взрывов не последовало.
Черный лимузин стоял за пределами видимости.
— Слава богу, — сказал Уин с кривой усмешкой, — кажется, «спуки» отвалили — поняли наконец, что имеют дело лишь с парой безобидных патриотов.
— А ведь ты, Уин, и в самом деле настоящий американский патриот! — сказал с улыбкой Грант, садясь в машину.
— Отдаю дань твоей наблюдательности. Конечно, я патриот. Поэтому и борюсь с «фирмой». Саркофаг Неизвестного ец, навсегдсолдата, разрази меня гром, на одну треть для меня свят. Быть может, в нем лежит мой ота пропавший без вести во Франции…
Бек погнал машину на предельной скорости не назад, а вперед по шоссе.
— Наш вояж, — сказал он, — был бы не полон без визита в «Спуквилл» — логово «чудовища Лэнгли». Шеф ЦРУ адмирал Стэнсфилд Тэрнер первым делом повесил табличку на двери своего кабинета: «Называйте меня просто Станом». Он на «ты» с Джимми Картером и всеми членами кабинета. Нам он, конечно, не выкатит красный ковер — для него мы с тобой персоны нон грата. Так что мы только помашем ему рукой. Ему и его «спукам». Сколько их? Почти шестнадцать тысяч в Лэнгли и его филиалах, около двухсот тысяч по всему свету. Сравни это с численностью дипломатического персонала США: менее четырех тысяч! И среди них, конечно, уйма «спуков». Я систему госдепа неплохо изучил, работая с другими «призраками» в американском посольстве на улице Чайковского, 19—21, в Москве.
— Вон моя альма-матер, — с иронией произнес Бек, кивнув в сторону главной квартиры ЦРУ.
С правой стороны медленно проплывало за деревьями и неприступной оградой из стальной сетки громадное здание из серого железобетона. Массивный цоколь, шесть этажей с окнами тоже за стальной сеткой, двухэтажная надстройка. У ворот — блокгауз с сильной дежурной охраной и бюро пропусков. Кварцевая крошка в бетоне здания отсвечивала на солнце льдом, и Грант вспомнил, что штаб ЦРУ недаром прозвали «Ледяным домом». Он и впрямь является гигантским рефрижератором «холодной войны».
— Я работал на четвертом этаже, — заметил Бек, — а начальство располагается на верхних двух этажах. Старик Даллес угрохал больше семидесяти миллионов на эту громадину. Все здесь было сделано по последнему слову техники. В мое время тут нагнетали холод на планете почти десять тысяч «призраков». Но ведь шефу ЦРУ подчиняется все разведывательное сообщество Америки, насчитывающее, по моим данным, около четырехсот тысяч «спуков» в разведслужбах армии, флота, ВВС, госдепа, Комиссии по атомной энергии, министра обороны и Объединенного комитета начальников штаба, Агентства национальной безопасности… Бюджет всех этих служб достигает, пожалуй, двух миллиардов долларов в год!..
В одной мили по прямой от стальной кольчуги «чудовища Лэнгли» лежит маленький городок Маклейн. Рядом с его стареющим торговым центром находится бар и гриль О’Тула с неброской вывеской.
Хозяин-ирландец всегда закрывал наглухо тяжелые темные гардины неопределенного цвета за мутным от пыли и грязи толстым стеклом витрины. Он не вывешивал у входа никакой рекламы, не афишировал меню своей кухни, никого ничем не зазывал. У него была своя постоянная клиентура.
Паркуя свою машину, Бек сказал Гранту:
— Забегаловка «призраков», штатных и внештатных, нынешних и бывших. Промочим глотку.
В небольшом баре царил полумрак, воняло застарелым пивным духом, сивушным перегаром, сигаретами и сигарами. Дюжий бармен с физиономией непьющего мизантропа спросил их:
— Ваш яд?
Глаза у него были цепкие. Подозрительный взгляд остановился на Беке.
— Джин-эн-тоник, — молвил Грант.
