— Обрати внимание на этих «копов», — сказал Уин, кивком головы показывая на пару полицейских, чинно проходивших мимо с гофрированными рукоятями пистолетов 45-го калибра, торчащими из открытых кобур, и с тяжелыми дубинками из высокопрочной пластмассы, крепче всякого дерева. — Кроме пистолетов, заряженных разрывными пулями, и дубинок, они вооружены аэрозолями с нервно-паралитическим газом. Пшик — и злоумышленник валится с ног, полностью парализованный до двадцати минут. Кроме того, секретная служба, охраняющая президента, имеет на своем вооружении автоматические ружья, стреляющие картечью — из них не промахнешься. Говорят, секретная служба скоро будет вооружена скоростными мини-автоматами, как твои черноберетчики. Кстати, все эти «копы» носят на дежурстве пуленепроницаемые пластиковые жилеты из кевлара, который крепче и легче стали. Такой жилет носит и сам президент, когда появляется на людях. Что ж, предосторожность вовсе не лишняя, если вспомнить, что сегодня в ходу сто миллионов единиц огнестрельного оружия и что ежегодно от пуль гибнут двадцать тысяч американцев и сто двадцать тысяч получают тяжелые ранения. И шестьдесят три процента всех убийств совершаются посредством ручного огнестрельного оружия.
— Не хотел бы я быть президентом, — с чувством продолжал Бек, глядя на Белый дом, — хотя жалованье, что и говорить, приличное: сто тысяч долларов в год плюс необлагаемые налогом полсотни тысяч на расходы, связанные с официальными делами, и еще сорок тысяч на разъезды и развлечения. Но мало кто знает, что президенты в среднем живут на пять лет меньше других граждан и постоянно находятся на мушке освальдов всех мастей. И какая немыслимая ответственность!
В Белый дом их так и не пустили. Оказывается, доступ на первые два этажа происходит лишь с десяти утра до двух часов дня.
— Не горюй, старина! — успокоил вашингтонец Бек заезжего нью-йоркца. — Вот тебе официальный путеводитель, изданный еще под наблюдением Жаклин. Все нужные и ненужные сведения о Белом доме. Вплоть до привидений в нем. Ты небось и не подозревал, что по ночам по Белому дому бродят всамделишные призраки: президент Линкольн ищет проданные Артуром штаны, жена Адамса Абигейл развешивает бельишко. Долли Мэдисон бродит в саду в поисках роз, пересаженных какой-то другой «первой леди», и, как прежде, хохочет Эндрю Джексон во сне. Но чаще всех, особенно когда стране грозит война, появляется наш великий президент Авраам Линкольн у широкого окна в Овальном зале и стоит часами и смотрит в сад, как, бывало, смотрел он, когда Вашингтон готовился к осаде британцев.
Беглая проверка «шеви» никаких новых мин не обнаружила.
— Смотри на этот серый дом, — сказал Бек Гранту на людной Шестнадцатой улице, — номер 1125!
Медленно проехали они мимо серого дома, обросшего плющом, с широким подъездом в двадцати футах от тротуара.
— Резиденция мистера Анатолия Добрынина, — пояснил Бек, — посольство СССР.
Рука его метнулась к зеркальцу у ветрового стекла.
— Не оборачивайся! — сказал он резко. — Так и есть! Нас снимают из красного фольксвагена… Я этот «хвост» давно заметил… Черт с ними! Пусть снимают…
— Знаешь, почему они гоняются за нами на фольксвагене? — спросил Бек. — Молодо-зелено. Впрочем, тебе не приходилось «отрубать автохвосты» в джунглях Вьетнама. Эта модель, прозванная «зайцем», самая мобильная — с места скачет зайцем: за восемь и девять десятых секунды набирает скорость с нуля до пятидесяти миль в час!
Подъехали к Капитолию. Выяснили, что доступ в него открыт до вечера. Красный «фольксваген» остановился неподалеку. В нем сидели двое субъектов. Поглазели со стоянки машин на статую Свободы на куполе, грудастую и бедрастую.
— Скульпторы предупреждали, что размеры статуи чересчур гаргантюанские, — объяснил Бек, — но сенаторы хотели, чтобы Свобода на Капитолийском холме была как можно виднее. Головка Свободы витает в 340 футах над землей — далеко от свободы, говорят острословы. Была она сначала голенькой, но наши пуритане настояли, чтобы ее автор, скульптор Томас Кроуфорд, поскорее укутал ее в эту шкуру буйвола. Как видишь, она индианка — на голове орлиные перья, а индейцы у нас никакой свободой не пользуются, так что символ подобрали весьма неудачный и лживый. Слепил Кроуфорд модель в Ливорно, из Италии отправил ее на корабле. Посреди океана Свобода едва не утонула. Стоила она 23 тысячи долларов. Сейчас столичная «девушка по вызову», — а этих рабынь любви тут прорва, мало кто из конгрессменов не знает несколько телефончиков — стоит в год куда больше. Один наш суперпатриот изрек: «Да приидет царствие этой бронзовой богини во всем белом свете!» А ведь Пентагон на всех парах шел к мировому господству еще в сорок девятом. Я как раз изучаю сейчас тогдашние прожекты нашей военщины, собиравшейся уничтожить атомным оружием Советский Союз.
Они проехали в пестром строю автомашин мимо исполинского пятиугольного здания Пентагона, за которым в символической близости раскинулось Арлингтонское национальное кладбище.
