— Суд разрешает к публикации лишь вот такие судебно-медицинские фотографии, в которых жертвы убийц находятся в специальных пластиковых полупрозрачных мешках. В эти наглухо завязанные саваны их облекают для того, чтобы они сохранили те вещественные улики, которые, возможно, у них находятся в зубах или под ногтями после сопротивления, оказанного насильникам, как-то: кожа, волосы, кусочки одежды и прочее.
Прокурора он оштрафовал на пятьдесят долларов за демонстрацию судебных фотографий без предварительного разрешения суда и за безобразные выкрики. Защитника за брань и размахивание кулаками приговорил еще к одной ночи в городской тюрьме. Он не обратил внимания на стенания Кабаллеро.
Судья Батлер, видимо, долго думал в перерыве между заседаниями суда над разгоревшимся спором между защитой и обвинением о вьетнамской войне, грозившим превратить уголовное дело в политическое. Свои выводы он и огласил:
— Суд отнюдь не призван решить, кто был прав или виноват: сторонники или противники войны во Вьетнаме и каково было воздействие этой войны на личность или личности, убившие семейство Мак-Дональдов. Ни обвинение, ни защита не должны на этом суде пользоваться им как политической трибуной. Наш уважаемый телекомментатор Уолтер Кронкайт однажды весьма справедливо и мудро заметил, что не дело репортера быть патриотом или антипатриотом, от него ждут не мнений, а фактов. Так и в судебном процессе.
Прокурор казался недовольным этим указанием. Защитник улыбался, полагая вероятно, что он льет воду на мельницу защиты. И все-таки защитник понимал, что дело еще не выиграно. Кто-кто, а он знал, что американская Фемида — это два флюгера-близнеца на Капитолии и Белом доме, что, в общем-то, одинаково показывают направление политических ветров и зависимы от предвыборной конъюнктуры. В августе 1979 года, когда шел процесс Мак-Дональда, несмотря на кажущееся спокойствие в международных отношениях, определяемых прежде всего отношениями США и СССР, стрелки флюгеров под мощным напором военно-промышленной элиты медленно, но неуклонно поворачивали назад, к «холодной войне». Вовсе не случайно задерживал конгресс ратификацию договора ОСВ-2, недаром наращивала НАТО свой ракетный арсенал. Кабаллеро не мог знать о диверсионных планах ЦРУ, подводившего мину под сложный механизм разрядки, но он понимал, что дело идет к резкому похолоданию в международных отношениях. Знающие, разбирающиеся в политике люди в Вашингтоне, Нью-Йорке, Лос-Анджелесе прямо говорили, повторяя чью-то остроту: «Картер ждет случая, чтобы бросить в разрядку обезьяний ключ[7], и случится это в Год обезьяны!»
Для Кабаллеро и его клиента выгодно было максимальное похолодание, которое положит конец «вьетнамскому синдрому», возбудит антисоветскую истерию, словно нервным газом «Зоманом» опьянит головы конгрессменов и ура-патриотов, возродит призыв на военную службу. А тогда понукаемая ЦРУ и Пентагоном администрация Картера сделает все, чтобы обелить мундир гвардейца армии Соединенных Штатов.
Но в августе 1979 года, почти за пять месяцев до афганского кризиса, весы на руке американской Фемиды еще колебались…
В суде дело явно шло к приговору: «Виновен». Это роковое для Мак-Дональда и для гонорара Кабаллеро слово произнесет, проснувшись, старый гробовщик, староста жюри. Затем начнутся долгие словопрения вокруг приговора. Но Крейг никогда не добьется смертного приговора. Ведь десять лет как-никак прошло, Мак-Дональд — образцовый гражданин, патриот, кавалер «Ордена заслуги» и других наград. Но пожизненного заключения не избежать. Вкатят по двадцать пять лет за четырех убитых, итого сто лет тюремного заключения. В тюрьме будет работать до конца жизни братом милосердия. Нет, деньги у него водятся — лучше смыться в Латинскую Америку или Европу, сменить фамилию. Как Иозеф Менгеле. Только бы не забыл уплатить гонорар ему, Кабаллеро!..
…Судья Батлер обвел глазами зал и сказал:
— В порядке разъяснения и напоминания считаю необходимым указать, что в июне 1972 года Верховный суд Соединенных Штатов под председательством Уоррена Е. Бэргера большинством голосов — пять против четырех — постановил, что смертный приговор, произвольно вынесенный жюри, суть «жестокое и необычное наказание», запрещаемое восьмой поправкой к конституции США. На этом основании верховные суды многих штатов отменили смертную казнь, но позднее, в связи с ростом неописуемо зверских преступлений в нашей стране, почти все они восстановили ее и сделали эту высшую меру наказания обязательной в ряде преступлений, сопряженных с крайним насилием и, прежде всего, убийством. Замечу, что восстановление смертной казни вообще не означает, что она будет вновь применена в отношении тех преступников, которым смертная казнь была, как Мэнсону и его подручным, например, заменена пожизненным заключением. Таким образом, убийцы, обманувшие правосудие в период запрещения смертной казни, в случае разоблачения теперь могут пожалеть об этом, так как будут приговорены не к пожизненному заключению, а к смерти…
