Америкен бой полностью

— Вообще-то ты знаешь: я с такими подонками как ты в доверие не играюсь.— Мы с тобой враги, врагами и умрем... Хотя, согласись, не возьми я тебя в это тихое, уютное место, где так сытно кормят, среди этих фотогра­фий уже и твоя была бы. Ты же к Лепчику часто на яхту приезжал. Вы там с Диким на природе любили оттяги­ваться. Но и Дикого я от неминучей смерти спас. Тут он, неподалеку. Но Дикой —казачок, глуповат. Ты поумнее будешь. Потому к тебе и пришел...

— Никто бы меня не взял,— гордо вскинув голову произнес Чечен.

— Ну, так уж и никто! Я-то взял. А эти ребята, признаюсь, пошустрей меня. Была бы у тебя сейчас либо шея свернута, либо пара пуль в легких. Зелень пятнадцать человек сторожили. С Лепчиком на яхте пятеро были. И не молокососы. Коня, а ты помнишь, Конь боец непло­хой был, голыми руками придушили. И ты бы не сдю­жил. Вы ж, бандиты, любите, чтоб вас с десяток, а жертва одна. Там вы сильны. А один на один — школьники не­порченые. Только и умеете, что шипеть злобно. Вот, как ты. Помнишь?

Об этом Железяка напомнил зря. Это он сразу понял. Чечена ради пользы дела хвалить надо было, льстить ему. Тут бы он раскололся. Говорить надо было, что он бы, конечно, такого не допустил, если б на свободе был. Но и отсюда может дружкам своим помочь...

Чечен, не складывая, бросил фотографии на цемент­ный пол и те, шелестя, разлетелись веером.

Железяка попытался все-таки надавить еще:

— Смотри, случай какой уникальный выпал,— прого­ворил он.— Можем мы друг другу помочь. Они ведь всех твоих корешей поганых под корень выведут. По мне, так и слава Богу, но интересно мне знать, кто они? Скажи мне, Чечен, с кем вы что не поделили, куда на свою голову сунулись? Кто вас мочит?

Чечен однако долго молчал, а затем начал говорить. Говорил он забавно. С сильным акцентом, но очень мед­ленно и очень грамматически правильно. И даже те не­большие шероховатости, которые встречались в его язы­ке, только придавали ему какую-то странную образность:

— Если бы ты, Железяка, был воином, я бы уважал тебя. За храбрость. Но ты не воин, ты цепная собака. Цепной собаке нет уважения. А кроме того, ты глупая цепная собака. Ты глупая цепная собака, потому что служишь хозяину, который тебя плохо кормит. А за наших людей не волнуйся. Будут разборы, все станет ясно. Все станет ясно без вас, без ментов. Все. Уходи. Я больше говорить не буду.

Железяка вдруг понял, что ему напоминает вот такое верчение фразы, когда каждая следующая начинается с повторенного конца предыдущей. Так разговаривал Сталин. Это открытие его несколько развеселило.

Конечно, как и предполагал майор, он ничего не добился. Но, в сущности, он не очень и рассчитывал на то, что Чечен вдруг начнет говорить. Хотя что-то про­мелькнуло в его глазах, что-то... 

Железяка, не прощаясь, вышел из камеры и, гулко шагая по коридору, пытался поймать за хвостик усколь­зающее ощущение. Вот он начал говорить Чечену о том, что их людей убивают, вот он рассматривал фотогра­фии... Вот отказался говорить.

И тут Железяку осенило: Чечен ничего об этой раз­борке просто не знал. Он же так и сказал: «Все станет ясно». Не «мы их попишем», не «Близнецы сами раз­берутся». Конечно, рано или поздно все действительно станет ясно. Чечену просто нечего было сказать. Он был и сам удивлен и информацией, и фотографиями.

— Ну как, Славик? — участливо спросил майор, воз­вращая лейтенанту пистолеты.— Сказал тебе что-нибудь Чечен?

 — Сказал,— ответил лейтенант.— Сказал, что я пес цепной и со мной ему разговаривать западло.

— А! Это его обычная песня. Значит, вхолостую сходил?

— Ну, не сказал бы. Отсутствие ответа — тоже ответ.

— Это для меня слишком сложно,— заметил майор.— Но поверь моему опыту: не принимай все это близко к сердцу. Надорвешься. Близнецы там, Николь­ские... На наш с тобой век подонков с лихвой хватит.

С этим тезисом лейтенант согласиться не мог. Навер­ное, он действительно принимал все слишком близко к сердцу.,

— Все равно я их найду,— зло бросил он, распихивая пистолеты.

— Одержимый ты, Славик. Железяка ты и есть Желе­зяка... Кстати, второй-то, ствол у тебя нештатный. Насту­чит кто-нибудь, ругать тебя станут...

— Пока я их ловлю, ругать никто не будет.

— Молодой ты, Славик,— по-доброму улыбнулся майор.— И глупый. Это смотря кого поймаешь. А как поймаешь не того, и все тебе припомнят, даже ствол нештатный.

— Ну, тогда и разберемся.

— Ну-ну... Тебе, кстати, из Управления звонили. При­казывали явиться.

— Неужели и тут вычислили? —- удивился лейте­нант.— Значит, и вправду нужен...

* * *

Железяка ехал на машине в Управление, раскинув­шись на заднем сидении и закрыв глаза. Он пытался слепить воедино все, что на сегодняшний момент знал.