Жесткие, зачесанные назад черные волосы, знакомое скуластое лицо. Амет-хан увидел на груди неожиданного собеседника Звезду Героя Советского Союза и догадался, что это и есть знаменитый снайпер-штурмовик Муса Гареев, на портрет которого он недавно обратил внимание в армейской газете. Оказалось, Муса Гареев и другие летчики-штурмовики уже прилетели на их аэродром для участия в завтрашней операции.
Муса Гареев охотно выполнил просьбу Амет-хана подробнее рассказать о тактических приемах, которые используют штурмовики для подавления противовоздушной обороны на вражеских аэродромах. Так случайное знакомство Мусы Гареева и Амет-хана Султана перед совместной боевой операцией стало началом их долгой братской дружбы. В Крыму их полки часто базировались на одном и том же аэродроме, и каждая встреча на земле или в небе доставляла им радость.
Много лет спустя дважды Герой Советского Союза летчик-штурмовик Муса Гарееев напишет: «Амет-хан вошел в мою жизнь смелым соколом, у которого я учился летать, щедрым другом, на которого я всегда мог положиться как на самого себя, властелина огромного неба, которое всегда было ему послушным»…
10 апреля советские войска на широком фронте прорвали оборону противника на Сиваше и Перекопе. Танковые и механизированные части стремительным ударом овладели Джанкоем. Здесь, на аэродроме, лежали превращенные в груду металла вражеские самолеты, подожженные нашими истребителями и штурмовиками во время совместного налета.
Скопление большого количества фашистских танковых и пехотных соединений в Крыму позволяло противнику упорно сопротивляться, часто контратаковать наши войска. Гитлеровское командование прилагало все усилия, чтобы не допустить прорыва советских войск на оперативный простор степной части полуострова. В этой сложной обстановке истребителям и штурмовикам вновь пришлось воевать вместе, уничтожать вражеские танки, пытавшиеся остановить наше наступление.
В один из апрельских дней эскадрилье Амет-хана Султана было поручено прикрывать от гитлеровских истребителей группу штурмовиков под командованием Мусы Гареева. Штурмовики выполняли второй заход на скопление фашистских танков, когда Амет-хан увидел над горизонтом 12 быстро приближавшихся темных точек.
- Внимание! Вижу «фоккеров»! - предупредил Амет-хан летчиков эскадрильи. - Приготовиться к бою!
Командир первым пошел на ведущего «фоккера». Однако на этот раз атака с ходу не достигла цели: вражеский летчик оказался опытным пилотом. Он не только умело оборонялся, но и сам дерзко нападал на самолет Амет-хана. Командиру эскадрильи пришлось приложить все старания, чтобы перехитрить врага. На выходе из боевого разворота он все-таки поймал в прицел «фоккера» и направил в его корпус очередь. «Похоже, готов», - подумал Амет-хан, когда увидел, как «фоккер» сорвался в штопор.
Амет- хан сделал «горку», осмотрелся. Под ним продолжали свое дело штурмовики, уверенные, что фашистские истребители связаны боем. Внезапно Амет-хан похолодел. К хвосту «аэрокобры» его ведомого подобрался другой «фоккер». Комэск в немыслимом пике кинул вниз свою машину и открыл огонь секундой раньше вражеского пилота.
- Знатно ты его угостил! - услышал Амет-хан в шлемофоне голос Гареева. - Хорошо работаете, ребята!
- Да и вы неплохо утюжите, - ответил Амет-хан, глядя на горящие на земле танки.
Еще три дня ожесточенных воздушных боев и вот он, освобожденный Симферополь, город юности Амет-хана, откуда он начал свой путь в небо. Не удержался молодой капитан, поехал на свой аэроклубовский аэродром. Широкое летное поле на окраине города было неприглядным кладбищем немецкой авиационной техники. Это тоже была работа наших штурмовиков и бомбардировщиков. Обломки «мессеров», обгоревшие ос-танки «юнкерсов» и «фоккеров» вызывали, конечно, удовлетворение, но уж очень неуместны они были на его родном - первом аэродроме…
Чудом сохранилось целым серое здание, где до войны располагались учебные классы Симферопольского аэроклуба. Амет-ха прошел по пустынным гулким коридорам, заглянул в знакомые комнаты, забитые разбитой радиоаппаратурой. Похоже, в аэроклубе располагалась немецкая радиостанция.
А вот и кабинет его первого инструктора Петра Мефодьевича Большакова. Длинный, за всю комнату стол, высокий, узкий шкаф з углу. Именно в этом шкафу висела под замком заветная летная кожаная куртка, которую инструктор выдавал каждому курсанту только перед полетом. Амет-хану показалось, что прошла целая вечность с того дня, когда он выпрашивал у Петра Мефодьевича куртку, чтобы покрасоваться в ней перед родичами - дагестанскими канатоходцами. А было это всего шесть лет назад…
Подавленный, вернулся Амет-хан Султан после экскурсии по местам своей юности. В эскадрилье его ждал комиссар полка. Николай Верховец по-прежнему использовал каждую паузу между боями, чтобы встретиться с летчиками, почувствовать их настроение, поделиться новостями с фронтов.
- Что-то, Амет, настроение у тебя какое-то смурное, - проговорил комиссар полка, который хорошо изучил характер комэска-3. - Радоваться надо! Скоро, считай, дома будешь!
