- Я не могу принять на себя вину за сделанное, - сообщил мне Белый Лис, выслушав мою обвинительную речь: слегка более экспрессивную, чем, наверное, стоило. - Я — всего лишь скромный проводник воли асов!
- Давай определимся, - злился я. - Эти ваши боги что-то там за вас решили, и потому ты обрек мальчика... Кстати, на что?
- Асы — не боги, и решал один только хитрейший из них, именуемый Локи! - уточнил зачем-то скальд. - Кроме того, может быть и так, что я его неправильно понял: он никогда не лжет, но туману подпускает столь знатного, что понять его верно не в силах никто из живых...
- Это ты правильно заметил, про живых-то, - я заметил оговорку и решил ей воспользоваться. - Только вот я давно не жив! Поэтому — рассказывай. И еще ты не ответил на вопрос, я жду!
Скальд, как часто бывает с людьми старыми и опытными, решил сначала закрыть ту тему, что казалась попроще.
- Обрек... Не я. Обрекли наши законы и обычаи, часто неписанные. Одержимому фомором нет места среди людей! - Белый Лис вдруг рассердился: так часто поступают виноватые, пытаясь переложить хоть часть своей вины на кого-то еще.
Туманное облако, внутри которого мы до того беседовали — не видя друг друга, а слыша только голоса — вдруг прояснилось, и я увидел скальда воочию: в форме почти что плотного образа. Белый Лис предстал передо мной в длинной ночной рубахе, белой, но расшитой по подолу бессмысленными узорами, колпаке с кисточкой — уши торчали наружу через специальные вырезы — и с неким оружием в правой руке. Оружие напоминало маленькую дубинку, и, присмотревшись, я узнал ножку от кровати.
- Наверное, эти ваши обычаи возникли не на пустом месте, - я понял, что скальд злится всерьез и что он даже притворяться перестал, такова оказалась сила самовнушения, и потому сам не стал обострять свыше необходимой меры. - Вот только с чего ты, старый дурак, решил, что я — какой-то ваш фомор?
- Все сходится, дух! - закричал скальд. Ножка кровати в его руке уткнулась в мою иллюзорную грудь. Впрочем, никакой опасности для себя я не ощущал. - В твоих воспоминаниях я видел синекожую тварь, которой ты восхищаешься, и которая водит в бой сонмы людей с закрытыми лицами! Локи подтвердил, что ты явился не из нашего времени, а из дней столь древних, что даже умнейший из асов не в силах был сказать, насколько далеко эти дни отстоят от нынешних лет!
Я, решив сначала сдерживаться, не выдержал обличительного пафоса речи оппонента и несусветной чуши, что он нес: взял, и расхохотался. Смеялся, сгибался, хлопал себя руками по бедрам, в общем, делал так, как поступал при жизни, услышав что-то действительно смешное. Ситуация, при всей своей сложности, приобретала подчеркнуто комедийный характер.
- Синий... Закрытые лица... Старый ты пьяница, это же сказка! Это почти ваши саги, просто в виде движущихся картинок! Этого синего никогда не было в действительности, его выдумал какой-то венгр, и снял про это кино! Народ такой есть, почти весь живет в СССР, на Памирском нагорье... По-вашему это будет сильно к юго-востоку от Гардарики. Только дэв-чэсу — никакие не фоморы! Люди они, люди, только кожа синяя и глаза красные!
- Но Локи... - на скальда было страшно смотреть, страшно и грустно, и я немедленно успокоился. - Локи же сказал, что ты... А Локи не лжет... Но и ты не лжешь, духи не умеют...
- Скажи мне, Песец, - растерянность скальда оказалась столь велика, что неприятного прозвища он будто бы и не заметил, - скажи мне, что именно сказал про меня этот твой Локи?
Откуда-то повеяло холодным ветром. Пространство среди тумана, в котором мы со скальдом вели свою дурацкую беседу, вдруг расширилось неимоверно, приобретя даже какие-то почти узнаваемые черты обстановки: что-то вроде того я видел в музее народов европейского севера, побывав тридцать лет назад на школьной экскурсии в городе Або, столице советской Финляндии.
- Этот не его Локи, - вкрадчиво сообщил кто-то за моей спиной, - даже близко ничего такого не говорил. Болтун, который с ушами, вовсе из ума выжил и из памяти выпал, приписывать свои бредни изустным словам живого аса!
Я обернулся. Тот, кто почти шептал, совершил хитрый маневр — я успел заметить только край взметнувшегося плаща — и снова оказался у меня за спиной.
- Не надо на меня смотреть, хорошо? - попросил-потребовал тот же голос. - Вы, атеисты, даже после смерти неприятны таким, как я: вроде, просто смотрите, а силы теряешь так, будто уже пустили кровь... В общем, это я, Локи, и я сказал, что ты пришел из других времен, только и всего. Кстати, - сделал театральную паузу нелюбитель-когда-на-него-смотрят, - это правда, ведь Локи не лжет, не будь он Одинссон!
Холодный ветерок дуть перестал, вместе с ним ушло и ощущение небывалого притока эфирных сил, не замеченное мной прежде.
Скальд смотрел на меня недобро: его образ успел обрасти тяжелой броней, только голова осталась в дурацком колпаке с дырками для ушей. Ножка от кровати обратилась тяжелой дубинкой, окованной стальными кольцами. В позе и выражении морды старика читалось... Впрочем, прочитаться оно до конца не успело: скальд напал.
