- Не то, чтобы удачно: успешно, - усмехнулся тот. - Просто я как-то брал, от нечего делать, курс прикладной демонологии в качестве дополнительного, и был не худшим из учеников. Суть того, с чем придется столкнуться, я опознал еще по выбросу сырого эфира, ребенок же, принесенный в жертву, и то, как именно жертва была принесена, окончательно уверили меня в правильности предположения. Тут ведь как, - Сигурдссон пошевелил в воздухе морочными пальцами, - все эти низшие сущности с ближних планов, те, которых придурки-древолюбы почитают чуть ли не богами, они ведь слабые и глупые! Кто-то сильнее и старше просто уклонился бы от брошенной головы, а этот еще и пасть пошире раззявил: мол, принимаю жертву!
- Разве так оно и не оказалось? - слегка напрягшись, уточнил я. Мне все еще мнилось, что я совершил что-то неправильное, нечто вроде настоящего жертвоприношения, пусть и уже мертвого маленького человека.
- Запомни, Амлет: один из вернейших способов изгнать глупую и жадную тварь за ограду этого мира, - как бы решил закончить дух, - принести ему в жертву того, кто уже один раз был принесен, причем ему же! Дура-баба же погибла по той же причине: слишком много эфирных сил вложила в призыв, да и тех не хватило, пришлось заимствовать силу уже жизненную, и у себя самой. Видел, как таяла?
Сын Сигурда прервался ненадолго: будто бы переводя дух, но, на самом деле, пытаясь дать мне время все осознать и запомнить, чтобы потом осознать еще раз.
- Прямо по методичке! Волков, «Базовый курс зеленого колдовства», 1939 год — даром, что старый переводной учебник, но ведь настоящая классика изгоняющей магии!
Я задумался столь крепко, что думал, с перерывами на еду, сон и краткими хвалебными висами ветру, еще добрых два дня, а там уже показались в окоеме дымные берега Тингвеллира: мы были в одном взмахе весла от дома.
Так заканчивается рассказ о первом прибытии Амлета Улавссона на Зеленый Остров и его возвращении домой.
Мне не доводилось раньше надолго оставлять места, в котором живу.
Переезд из Исафьордюра на Сокрытый Остров не считается: он, переезд, мало того, что оказался волшебным путешествием, так еще и совершил я его для того, чтобы на новом месте именно жить.
Однако, могучие асы наставили меня в понимании: после любой отлучки, даже и не очень длительной, ты всегда будто возвращаешься куда-то в место иное и немного незнакомое.
Суть любого города, деревни или малого хутора — в людях населяющих. Люди могут умирать и рождаться, менять привычки и обычаи, уезжать и возвращаться — как поступаешь и ты сам… Еще они прекращают старую вражду и начинают новую, но о таком даже упоминать не очень годится.
Сходя на берег в виду Дымных Столбов, я подспудно ожидал чего-то такого, нового происшествия или старой истории, и даже готов был жить немного не так, как прежде: даром, что живу я, все-таки, не в самом Рейкьявике.
Мне вспомнились саги, слышанные и даже читанные: от полуденных морей до полуночных земель, хотя обычно это наоборот, герои обязательно возвращались домой, а там кто-нибудь умер, родился или перешел из рода в род. Кого-то не дождалась пропащая жена, кто-то ушел в дальний поход, да там и сгинул, где-то сгорел дом или когда-то самого героя совсем забыли, даром, что скитался он в неизвестных краях всю свою жизнь!
Чего-то подобного, надо сказать, я сразу и ожидал, и страшился.
С одной стороны, мне, как скальду, хоть и юному, положено сочинять саги. Сагу же сочинить хорошо можно только про то, что видел ты сам: в придуманном с чужих слов каждый чует немного неправды, а такую сагу слушать неинтересно и незачем.
С другой стороны, деяние или событие, достойное упоминания, редко бывает мирным и веселым: обычно сага повествует или о драке, или о большой драке, или о том, что случилось сразу после драки или перед ней.
Хетьяр же, сын Сигурда, оставался по этому поводу на удивление спокоен: то ли не чуял ничего своим иномирным нюхом, то ли попросту утомился дальним путешествием, смелыми подвигами и сильным колдовством.
- Нет, я ничего такого не предполагаю, - ответил прозванный при жизни Строителем на мой прямой вопрос. - Не потому, что все спокойно, а просто так. В конце концов, ты сейчас уже на берегу, и сам можешь убедиться в том, что все так, как прежде — прямо теперь или немного погодя.
Беспокоился я зря. В Рейкъявике за время моей отлучки не случилось ровным счетом ничего такого, что стоило хотя бы упоминания.
Даже сам я особенного интереса ни у кого не вызвал: ну приплыл, и приплыл.
Водитель корабля сходил на берег последним, оставив на ладье только пару подручных: не годится бросать славный боевой корабль совсем без присмотра, пусть и в таком надежном месте, как пристань Эгисгардур!
- Подожди его, - шепотом посоветовал мне дух, и я сразу понял, кого именно: того и дождался.
