- Верно, хочешь напомнить мне о данном обещании, юный скальд? - сурово сдвинул брови Альдир Хогенссон. - Зря! Могучий Одинссон тому свидетелем: сын Хага никогда не забывает о слове, которое дал, и деле, что не исполнил! Нынче же отправлюсь искать твоего наставника в делах Песни!
Я чуть было не посмотрел на водителя корабля ошарашено: сам я и в мыслях не держал подобного тому, в чем был уличен!
- Просто подождал, - сдержался, пусть и с некоторым трудом. - Сердечно проститься. Вежество.
Сын Хага просветлел лицом, потом смутился, крепко пожал мне руку, и, пробормотав что-то вроде необязательного извинения, двинулся прочь.
Мы с Хетьяром остались стоять на пристани. Нам было, куда идти: корни беды оказались в том, что идти нужно было более, чем в одно место.
- И зачем мы его ждали? - решил я, для начала, поинтересоваться у сына Сигурда причинами давешнего совета. - Нипочем не понять тому, кто жив, тайных желаний духов!
- Сам не знаю, - смутить Хетьяра Сигурдссона было непросто, но в этот раз мне это удалось. - Будто под руку что-то толкнуло, пусть у меня и нет руки, под которую можно… А, ты все равно не поймешь, я ведь и сам теряюсь в догадках!
- Ну и ладно, - покладисто согласился я. - Пойдем лучше отсюда. Холодно, сыро, ветер…
Мы пошли.
Хетьяр молчал довольно долго. Мы вдвоем на моих ногах успели миновать большие ворота города, пройти по улице, ведущей к торгу и свернуть к дому знатного норвежца Ингольфа Арнарссона. Только тут, добрых две тысячи шагов спустя, мой дух-покровитель вновь подал бесплотный свой голос.
- Мне, наверное, интересно, как этот твой имянарекатель станет искать встречи с Белым Лисом, - то, о чем я думал все это время, дух озвучил вслух: верно, подсмотрел мои потаенные мысли.
- Мне тоже, - согласился я. - Наставник обрел прозвание свое неспроста: пойди, поймай его за хвост, если он не желает встречи… Или, например, ничего о ней не знает!
- И живет он не в окрестностях Тингвеллира, а вовсе даже наоборот, на острове, который не просто так называют Сокрытым, - поддержал меня дух. - Впрочем, твой нечаянный добродетель ведь не сказал, когда точно он выполнит свое обещание, обещанного же ждут до трех лет. Так, во всяком случае, говорили, или будут говорить, в тех краях и в то время, когда я жил.
- Сейчас говорят точно так же, - подтвердил я древнюю мудрость. - Мы, кстати, пришли.
Знатного норвежца дома не оказалось: впрочем, я и не особенно надеялся его застать. По крайности, среди бела дня делать это было почти бесполезно — слишком много важных дел у того, кого не называли ярлом этих мест только потому, что он сам этого не хотел!
Мне нужно было найти кузнеца, того самого Богги, сына Дурина, с которым вёльвы уже свели нас в этом самом доме.
К уважаемому карле у меня было сразу два дела. Сначала требовалось от всего сердца поблагодарить за подарок, спасший мне если не жизнь, то рассудок, и передать отдарок, измысленный мной дорогой. Во-вторых, но в главных, конечно, нужно было договориться о том, кто, как и когда скует мне острое навершие копья, а если получится, то и крепкий подток в дополнение к навершию.
Богги Дуринссона искать не пришлось: он вышел на крыльцо сразу после меня, удостоверившегося в отсутствии хозяина дома.
Славный кузнец был, как всегда, могуч, невысок и бородат. Одет он оказался в синий кафтан, нарядный, но обыкновенный, для каждого дня, крепкие сапоги со стальными набойками — те высекали искры из камня мостовой, штаны пяти разных цветов и круглую шапочку в цвет кафтана.
Совсем недавно наряд такой привел бы меня в недоумение, но теперь я знал: карла направляется в кузню, где будет отливать что-то из металла не очень горячего: олова, меди, а то и свинца.
Поздоровались. Обнялись — мне пришлось наклониться сильнее, чем в прошлую нашу встречу. Похлопали друг друга по плечам — я удержался и даже не присел.
- Рад тебя видеть, сын Улава, - сообщил радостно кузнец. - Тем более рад, что и ты встретил меня не просто так, а по делу!
Карлы — народ удивительный. Иные из людей, как известно, могут и обидеться, случись тебе искать с ними встречи только ради какого-то промысла, но не таковы подгорные мастера!
«Эти более всего ценят дело и время, потраченное на сделанное дело» - сказал мне однажды отец. - «Захочешь обрадовать карлу — начни разговор о работе!»
- Как знаешь? - я посмотрел на сына Дурина прищурившись, будто подозревая его в чем-то, но не выдержал, и расхохотался.
- Конечно, великий из числа мастеров, есть у меня к тебе дело важности высокой и интересу серебряного, - пояснил я, отсмеявшись.
-… И основа всего этого сейчас пребывает у тебя за спиной, замотанная в рогожу и перевязанная серой лентой? - догадливо перебил меня карла. - Ты, верно, решил пройти воинским путем отца, и сделать себе доброе копье?
В кузню меня не пустили. Не пустили и в преддверие, и даже в матунхус — особое строение, в котором положено снимать всякие мерки перед тем, как ковать предназначенное определенному человеку оружие, или, к примеру, доспех.
