- Не держи обиды, сын Улава, - попросил меня даже не сам мастер, а один из многочисленных его подручных, нарочно поставленный в дверях матунхуса ради такого случая, как мой. - Вам, жителям средней ограды, не стоит слишком часто бывать на границе Муспельхейма, а здесь, под землей этого острова, она очень уж близка! Верных слов и обрядов ты не знаешь, научить мы не успеем, да и искры, летящие из горна, слишком опасны для твоей пушистой шерсти!
Я зарычал тихонько, но отступился: карла был, конечно, прав. Однако, стоило оставить за собой последнее слово, или, по крайности, попытаться это сделать.
- Дуринссон даже не приказал снять мерки с древка! - уже скорее делано, чем на самом деле, возмутился я. - Вот он скует сейчас острие, скует подток, а они возьми, да не налезь! Или, еще того хуже, окажутся больше нужного и не станут надежно держаться!
Карла-привратник посмотрел на меня почти насмешливо: будь я самую малость моложе и глупее, мог и оскорбиться.
- Ты ведь скальд, достойный из народа ульфхеднаров? - спросил он, не в пример взгляду, вежливо. - Великой Песни еще не спел, но весьма к тому близок?
Я согласился, пробурчав что-то утвердительное: что именно, не упомню уже и сам.
- Скажи мне, скальд, можешь ли ты по одному только виду понять, из какой породы дерева сделана большая франкская лютня, или, к примеру, хорошо ли натянуты струны? - уточнил карла.
Вновь пришлось согласиться: сказано было верно, сказано было лестно.
- Так и Богги, сын Дурина, славный кузнечным своим мастерством на три жизни в любую сторону, не стал делать лишних движений: незачем, да и недостойно великого мастера! - Карла подбоченился горделиво — вот, мол, каков Дуринссон, да и мы, его подручные, кой-чего стоим!
- Слушай, Амлет, - прорезался внутри меня Хетьяр. - Действительно, ты чего взъелся-то? В жизни, хм… Ну да, наверное, так сказать можно. Так вот, в жизни не поверю, что опытный кузнец не снял мерки вот так, взглядом, что готовое изделие никак нельзя осадить по древку, а еще пуще того — что сам ты, сын славной воинской династии, не знаешь что о первом, что о втором! Еще, кстати, скажи мне: где сейчас сама бывшая мешалка?
Некоторых трудов стоило мне не прижать пристыженно ушей: прозванный при жизни Строителем был, в очередной раз, целиком прав, ведь будущее древко копья я, конечно, отдал одному из подручных знатного кузнеца.
- А теперь, мой юный друг, ты проявишь степенный норов и взрослый обычай, - добавил дух-покровитель.
- Не знаю твоего достойного имени, - я подсмотрел, сколько именно молоточков украшает широкий пояс собеседника, -
- Слова не мальчика, но взрослого мужчины! - обрадовался карла. - Будем же знакомы: имя мне Балин, сын Фундина… Нет, не того Фундина, конечно же, да и Балин я совсем другой!
Крепко, по мужски, пожали руки.
- Что же о летах твоих, то я и сам почти таков, и часто не умею сдержать норова, - сообщил Фундинссон, - мне ведь от роду всего сто тридцать лет!
Знакомство вышло приятное, и даже сверх того, однако делать мне здесь и сейчас оказалось совершенно нечего. Я отправился бродить по городу, сначала без всякой цели, после — имея в виду место, пристойное для ужина и ночлега. Забрать готовое оружие предстояло на исходе третьего полуденного часа следующего дня.
Копье получилось — что надо. Прямо скажем, знатное вышло копье, ровно такое, как я себе хотел, и куда лучше, чем даже надеялся.
Наконечник мне сковали не листовидный, как принято на полуночи, но длинный и изогнутый, сильно похожий на короткий меч, заточенный с острия и одной из сторон: кажется, о чем-то таком, как раз, и говорил мне уже сын Сигурда. Сталь, и на наконечник, и на подток, пошла необычного красноватого цвета — или в полированной поверхности все еще отражался страшный огонь недр.
- Придется наловчиться, сын Улава, - будто извинялся Богги Дуринссон, передавая мне грозную ветвь битвы. - Никогда до сей поры не бились таковым копьем воины полуночи, но мне сразу видно, что ты справишься! Смотри сам, вот так можно колоть, вот так — рубить пятью способами, и даже резать, если вовремя точить, а точить стоит! Еще, и в том готов я поклясться именем хитроумного из асов, сталь эта не будет ржаветь даже от соленых брызг!
- Спроси его об имени, - очень вовремя посоветовал сын Сигурда, зримо появляясь, правда, для меня одного. - Пусть скажет, как зовут твое новое копье, - и добавил непонятно: - Хотя оно, конечно, больше похоже на короткую нагинату…
Кузнец, конечно, просьбе моей вовсе не удивился. Видно было, что вопроса он ожидал, да и имя заранее заготовил: пришлось только выйти из ворот кузнечного подворья, пройти мимо нескольких домов, да и достичь клятвенного камня.
