Правительство распускает жандармские структуры. Упраздняется понятие «политическое преступление», т.е. преступление против государства. Страна остается без иммунной системы, т.е. превращается в больного социальным СПИДом. Под раздачу попадает железнодорожная полиция, числившаяся за жандармским ведомством, что ведет к развалу транспортной системы.
Во все времена революционеры первым делом жгут полицейские архивы и освобождают из тюрем узников режима, а вместе с ними «Работников ножа и топора/ Романтиков с большой дороги». На свободу выходят десятки тысяч уголовников. Но это пока цветочки. Ягодки впереди.
Следующая революционная инициатива: «Декларация прав солдата». Военнослужащие по ней уравнивались в политических правах с гражданскими лицами. Это значит, в армии разрешалась политическая пропаганда, а следовательно, солдатам разрешали вступать в политические партии.
В любой армии такая пропаганда строго запрещена. Воинский долг состоял в исполнении приказов власти без рассуждений, какая власть правильная, какая нет. Песни говорили: «Мы все встанем в строй/ И все пойдем в смертельный бой». Отказ исполнять приказ был изменой, бунтом.
На базе декларации солдатских прав революционеры составляют «Приказ № 1», убиравший в армии иерархию. Раз революция принесла всем свободу и равенство, значит солдаты и офицеры теперь тоже равны. Понятию «приказ» при всеобщем равенстве попросту нет места.
Военно-полевые суды, каравшие смертной казнью за невыполнение приказа, дезертирство и прочие военные преступления, отменяются. Солдаты должны руководствоваться революционной сознательностью, создавать советы и комитеты, оценивать приказы офицеров. Если по мнению солдат приказ преступный, они могли не только не исполнять его, но и арестовать командира.
Петросовет объяснял необходимость этого приказа желанием сохранить революцию. Как говорил один из его составителей, «если не развалить старую армию, она раздавит революцию. Мы должны были выбирать между армией и революцией. Мы не колебались и приняли решение».
Когда министр обороны Временного правительства прочитал этот приказ, он отказался его подписывать. Для человека, понимающего, как устроена армия, это было все равно, как подпилить у моста опору, на которой он держался. Военный министр ушел в отставку.
На его место встал представитель революционной партии эсеров Керенский, яркий оратор и харизматичная личность, веривший во все революционные утопии. Он подписал «Приказ № 1», и тот пошел в армию и на флот. С этого момента армия начинает разваливаться ударными темпами.
Революция разрешила агитаторам всех партий вести пропаганду среди солдат. Временное правительство предлагает военному министерству конкурировать с агитаторами. Революционеры видят в этом честную конкуренцию взглядов: кто убедит солдат, за тем они и пойдут.
За кем пойдут полуголодные и уставшие от войны люди, третий год кормящими в окопах вшей? За романтиком-агитатором, описывающим прекрасное будущее, если они прекратят войну и пойдут домой, или за представителем военного министерства, предлагающие дальше сидеть в окопах? Вопрос риторический. Симпатии солдат были на 100% предсказуемы.
Второе разрушительное действие: провозглашение права народов на самоопределение. Для понимания природы разрушения держим в голове, что Российская империя представляла из себя множество разных народов и земель, объединенные под одной властью. Государство состояло из губерний: Малороссия (Украина), Привислинская губерния (Польша), Эриванская губерния (Армения), Тифлисская губерния (Грузия), княжество Финляндское (Финляндия), Ковенская губерния, Лифляндская и Курляндская (Прибалтийские республики) и множество других.
Революционеры назвали Россию тюрьмой народов и дали право на самоопределение всем народам. Звучит красиво, но в действительности народам не нужно такого права, так как при любой власти в любом государстве, как бы народ ни самоопределялся, он всегда будет налогооблагаемой базой, подобной яблоневому саду. Как власти над садом добиваются с одной целью — собирать с него яблоки, так и власти над обществом добиваются с той же целью — собирать налоги.
Правильный вопрос не «Чья земля?», а «Кто будет собирать налоги с этой земли?». В рамках этой парадигмы власть внушает подданным, что только у нее есть право на сбор налогов, а больше ни у кого, потому что… (объяснение зависит от государства, религиозное оно или демократическое).
В каждой губернии российской империи была своя элита, которая сама бы хотела собирать с народа налоги. Как только она услышала о праве отделиться от России, она тут же его использует. Во всех губерниях возникают национальные власти, заявляющие о своей самостоятельности.
Революционные приказы стремительно уничтожают армию и государство. Солдаты уходят с фронта тысячами и десятками тысяч в день. Во все концы России хлынул поток фронтовиков, годами убивавших людей, и теперь относящихся к этому делу буднично, как на скотобойне к убою скота.
