Представим двух человек. Один умеет умножать столбиком, но вместо ручки у него бревно, а в роли бумаги выступает грунт. Он водит бревном по земле, выводя цифры и выполняя действие по алгоритму, получая в итоге результат. Сам по себе процесс умножения столбиком прост, но так как бревном по земле писать крайне неудобно, на вычисление таким софтом уходит много времени.
Другой не умеет считать столбиком. Зато у него есть машина, которая очень быстро умеет пересчитывать яблоки по одному: 1+1=2; 2+1=3; 3+1=4, и так далее. С помощью такого харда он за минуту пересчитал все яблоки во всех мешках, пока другой возился со своим бревном.
Существующие сегодня компьютерные программы фантастически быстро «считают яблоки по одному». Квантовый компьютер тоже «считает яблоки». Главная разница, классический компьютер жестко определяет информацию — есть только или единица или ноль, а в квантовом компьютере правильный вопрос не «что это, единица или ноль», а «какова вероятность, что это единица, и какова вероятность, что это ноль». Если у меня два объекта, один точно единица, а другой точно ноль, а у вас два объекта, где каждый может оказаться и единицей, и нулем, у меня два варианта возможных комбинаций: 1/0 и 0/1; а у вас четыре: 1/0, 0/1, 1/1, 0/0. При росте объектов число моих вариантов будет расти арифметически, а ваших по экспоненте. Большая вариативность позволяет квантовому компьютеру на тех же носителях иметь бесконечно больше памяти, чем классическому.
Но оба эти компьютера не способны самостоятельно выйти из ситуации буриданова осла. Этот осел известен тем, что умер с голоду, стоя перед двумя мешками овса. Проблема была в том, что это были два абсолютно одинаковых мешка. Он никак не мог решить и обосновать в логике свое решение, почему нужно начинать с левого, а не с правого мешка, или с правого, а не левого.
Причина беспомощности в том, что следующее состояние компьютера исходит из прошлого. Так как его программа написана из логики «из А следует Б», ничего иного не может быть ни при каких условиях. Абсолютный детерминизм, последующее железобетонно зависит от предыдущего.
Вывести зависший компьютер из ситуации буриданова осла может только вмешательство извне. Например, генератор случайных чисел или статистика, с какого мешка большинство ослов начинало в такой ситуации. Без помощи извне задача для компьютера в принципе нерешаема.
Человек в отличие от компьютера самостоятельно выходит из ситуации буриданова осла, так как его настоящее состояние определяет не только прошлое, но и будущее, какое он представляет. Тут принципиальная разница между компьютером и человеком. Настоящее состояние компьютера определяет только прошлое, а настоящее состояние человека рождается из прошлого и будущего.
Ориентир на будущее рождается у человека из желания иметь то, чего нет сейчас, тогда как у компьютера желания нет. У него может быть цель, как у пули или самонаводящейся ракеты, но как наличие цели не делает пулю желающей, так и компьютер не делает желающим. Желать достигнуть цели и быть запрограммированным двигаться к цели — это совсем не синонимы.
Человек подобен огню, у которого нет постоянной формы. В ситуации, когда между двумя одинаковыми «хорошо» или двумя равными «плохо» нужно выбрать одно, человек на какое-то время зависает в равновесии. В следующее мгновение равновесие нарушается, и он легко делает выбор, так как ситуация перестала быть равновесной.
Человек является неустойчивой системой в динамическом равновесии. Его можно сравнить с юлой, она стоит, пока крутится, отклоняясь от своей оси в разные стороны, т.е. стоящая юла по факту того, что она стоит, состоит из противоречий. Если избавить юлу от них, она будет лежать на боку.
Люди полны противоречий. Это не разрушает их, а придает полноту и многообразие, дает свободу, создает личность, отличную от машины. Пенроуз говорит о квантовой природе сознания. Это значит, что оно не однозначно, там нет строгого «да» и «нет», есть вероятность того и другого.
Выражение динамического равновесия сильнее заметно на эмоциональных личностях: на творцах, женщинах и детях. Поэт пишет, что ему «весело грустить». Женщина жалуется на то, что ей нечего надеть, хотя одежды столько, что нет места в шкафу. Когда она говорит взаимоисключающие вещи, то видит в этом не противоречие себе, а полное выражение себя. Дети могут плакать от того, что не могу понять, чего же они хотят, зная наверняка только одно: они точно чего-то хотят.
У мужчин этот момент менее ярко выражен, так как они решают практические задачи, где нужно зажать эмоции и делать то, что требует ситуация, а не выражать себя. Но стоит им попасть под эмоции, как они начинают исполнять не менее противоречивые номера, чем женщины.
Французский поэт XIX века, Шарль Бодлер, говорил, что неотъемлемое право человека — это право противоречить самому себе. Из этого он выводил право не соглашаться и спорить с собой, из чего вытекало право ненавидеть себя, и крайним выражением этого права было самоубийство.
