Насколько тем, кто был пропитан церковными догмами, было психологически дискомфортно среди людей, не соблюдавших старые нормы, настолько атеистам было некомфортно среди людей, осуждавших нарушение церковных догм. Ситуация разрешалась в пользу большого кулака.
Так как самый больше кулак у большевиков, они утверждают право каждого ориентироваться в сексе на свой вкус. Вступая с критиками чужой морали в полемику, советская власть предлагает им ответить на вопрос, на что они рекомендуют ориентироваться при выборе одежды, пищи, секса, музыки, развлечений и прочее, на свой вкус или на чужой? Критики на этом садятся в лужу.
Как в борьбе за власть и ее удержание революционеры черпали вдохновение во французской революции, так теперь черпают его у творческих личностей той эпохи. Например, у французского аристократа маркиза Де Сада. Он писал, что Кант прав, нужно следовать моральному закону. Но не прав, что привязал свой категорический императив к христианским догмам. По мнению Де Сада, мораль должна быть привязана не к той или иной религии, а к природе, потому что религий много, и есть ли среди них истинная, открытый вопрос. А природа у человека одна, и она точно истинная.
На базе мыслей маркиза и других сторонников пересмотра патриархальных/христианских ценностей, Коллонтай говорит, что «общество должно научиться распознавать все формы брака, независимо от их необычных контуров». Она проповедует теорию «стакана воды», согласно которой на интимное желание, когда оно только физическая потребность, нужно смотреть как на утоление жажды, игнорируя церковные заповеди и табу, в какие бы слова они ни были завернуты.
В 1921 году в СССР декриминализируются все виды секса между взрослыми людьми по взаимному согласию. Реализация любых интимных фантазией перестает быть преступлением. Это сразу находит отражение в творчестве. Советский поэт Иоанн Павлушин писал, что секс должен быть ограничен вредом здоровью, жизни, и фантазией. Все другие ограничения противоестественны.
Социум наполняют лозунги, призывающие мужа и жену преодолеть частнособственнические инстинкты и пережитки. Мужу предлагают видеть в своей жене не домашнюю прислугу и куклу для секса, а верного товарища и доброго друга. Комсомольские активисты говорят, что один из многих показателей друга — когда вы узнаете о его интимных приключениях, и это не отталкивает вас. Если же отталкивает, значит, вы видите в нем свою вещь, пользоваться которой можете только вы.
Советские активисты объясняют, что корни установки, что жена должна получать интимное удовольствие только от мужа, растут из прошлого: если ваши дети похожи на соседа, это означало социальное и экономическое банкротство. Но советская власть положила конец тем временам.
Мужьям рекомендуется предлагать жене своих товарищей, а женам дружить с любовницами своего мужа или еще дальше, самим подбирать ему подходящих женщин. Побуждают видеть в себе не только производительницу детей, но и настроиться на получение удовольствия от жизни.
Большевики видят сексуальную революцию продолжением коммунистической революции. Они пишут, что потомки будут смотреть на времена, когда власть регулировала интимную жизнь взрослых людей, как мы смотрим на человеческие жертвоприношения. Они обвиняют царскую власть в лицемерии: требуя соблюдать в сексе церковные нормы, она разрешала проституцию и закрывала глаза на безграничный деспотизм мужчин, насилие над женщинами и детьми.
В советском уголовном кодексе появляется уголовные статьи, каких не знала царская Россия: «За сексуальные действия с детьми»; «За принуждение женщины к сексуальному контакту посредством физической силы или психического влияния, используя ее беспомощное состояние или зависимость, материальную или служебную».
Одновременно с объявлением свободы, власть предупреждает, что злоупотребления опасны как в увлечении жирной пищей, так в занятиях опасным спортом или чрезмерных связях на стороне, но ничего не приказывала. Последнее слово она оставляла за человеком, полагая, что люди сами решат, как питаться, сколько воды пить, каким спортом заниматься и как утолять интим-желания.
Власть разрешает людям объединяться в неполитические движения. Возникает множество разных групп, от музыкальных до сексуальных. Некоторые ставили целью борьбу с религиозными предрассудками в интимной сфере, освобождение человека от христианской морали. Самое большое движение называлось «Долой стыд». Его участники в костюмах Адами и Евы маршируют по центральным площадям советских городов, в том числе и по Красной площади в Москве.
С церковной точки зрения это реально был самый настоящий сатанинский шабаш. Верующие выступают против всего этого, называя происходящее вакханалией, шабашом и прочее. Но их мнение наталкивается на вопрос большевиков: зачем атеистам соблюдать заповеди Бога?
