Верующие считают Бога источником абсолютной истины, потому что видят его всемогущим. Кто перестал верить во всемогущество Бога, тот перестает считать его источником истины. Теперь он прекращает ориентироваться на божеские заповеди, и начинает формировать свои истины.
Чтобы планета функционировала как единый организм, над миром должна стоять сила, также превосходящая любое государство, как государство превосходит любого человека. Если в мире нет такой силы, соответственно, вместо межгосударственного закона благочестивые пожелания и добрые намерения, для благозвучия именуемые международным правом и прочими бантиками.
В реальности отношения государств строятся по закону джунглей — право сильного. Вчера это право открыто провозглашалось. Древнеримская культура родила максиму про Юпитера и быка. Древнегреческие философы видели справедливость в том, что сильный имеет власть над слабым и хорошее принадлежит ему, а несправедливость в том, что слабый властвует над сильным и ему принадлежит хорошее. Гераклит говорил: «справедливость есть борьба». Общее мнение древних: нет справедливости самой по себе, вне борьбы. Справедливость возникает в результате борьбы.
Сегодня право сильного завернуто во фразы «принуждение к миру» и «борьба за свободу», но ситуация не изменилась и смысл всех войн — установить справедливость так, как ее понимает сильный. Сильный всегда есть волк, а слабый ягненок. Когда волк может логически обосновать свое желание съесть ягненка, он обосновывает. Когда не может, он говорит: «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать/ Сказал, и в темный лес ягненка уволок» (И. Крылов «Волк и Ягненок»).
Мировой корабль продолжает плыть без капитана, потому что каждое государство стоит на позиции «сами с усами». Никто не думает о планете, все тянут одеяло на себя. Планета представляет сбой комнату, а государства воздушные шарики, в которых постоянно растет давление. Комната до отказа ими забита, и они все сильнее давят друг на друга. Если какой-то шарик не может нагнетать себе нужное внутреннее давление, он не может противостоять натиску соседей, и его сминают.
У американского шарика тенденция раздавить всех и заполнить собой всю комнату. Если откинуть эмоции, то кажется, что разумно приветствовать восхождение США на мировой Олимп уже потому, что иных кандидатов нет. Америка сегодня единственная сила, имеющая инструменты для установления мировой власти: доллар и демократию. Больше ни у кого таких инструментов нет.
Этот вывод неприятен для рациональных и эмоциональных патриотов. Мне тоже интуитивно неприятна мысль, что США установит власть над миром. Как ни крути, а из подсознательных глубин Запада не ушел белый рабовладелец с его максимой про Юпитера и быка.
Когда американцы устроили в Нюрнберге трибунал, где судили фашистов за то, что в Германии были таблички «Евреям вход воспрещен», у самих судей в это время висели таблички «Цветным и собакам вход воспрещен». А последний человеческий зоопарк в Европе был закрыт в 1958 году.
Но если подняться над эмоциями, то корабль или дальше плывет без капитана, и негативные тенденции продолжают нарастать, пока не начнется апокалиптическая катастрофа; или на мостике появляется капитан, и возникает новый мир, новые законы и новая нравственность.
Вчера французы стояли перед выбором, кто будет исполнять роль диктатора: революционеры или король? Сегодня мир стоит перед еще более суровым выбором: хозяин или смерть. Если смерть неприемлема, остается хозяин. Когда прихожу к выводу, что на эту роль годится только США, мысль начинает метаться между отторжением и эмоциональной надеждой, что все как-нибудь устроится.
Но если грядет новый мир, из этого следует, что капитанский мостик не может занять никакое государство. Чтобы проиллюстрировать мысль, представьте планету, полностью покрытую льдом. Для передвижения по льду используются конструкции типа сноуборда. Они же используются для выяснения, кто самый главный. На них сталкиваются, и чей сноуборд развалился, тот проиграл.
Всю историю сноуборды строили только из дерева. Но вот один построил из железобетона. Никакая деревянная модель не могла противостоять ему. После нескольких столкновений с ним все стали уступать ему дорогу. В результате железобетонный сноубордист подчинил себе деревянных.
Пока гегемон строил свою конструкцию, его ноги увязли в бетоне. Бетон застыл, и строитель оказался намертво привязан к источнику своей мощи. Но это его нисколько не печалило, даже напротив, радовало. Сноуборд и он стали теперь единое целое непобедимое.
Но вот проснулись дремавшие под толщей льда вулканы, и лед стал стремительно таять, пока не исчез вовсе. Кто был самый сильный в ледяном мире, в водяном оказался не просто слабым, а вообще недееспособным. Железобетонный гегемон попросту утонул, ушел вместе с тем, к чему был привязан. На плаву остались только деревянные сноуборды.
