– В 1785 году она прибыла в Нант, где проживала ее кузина, госпожа де Монтрабёф, и стала пансионеркой монастыря Преображения Девы Марии в 1786 году.
– Революция не позволила ей продолжить образование. Мадам де Монтрабёф, которая тем временем превратилась в мадам де Лоренсен [На брачном контракте Марии Аныы дю Бук де Беллефондс, вдовы графа Монтрабёф-Раза, и шевалье де Лоренсен от 8 июля 1788 года мы видим подпись Эме дю Бук де Ривери, что является непосредственным свидетельством ее пребывания в Нанте в это время], приняла решение отослать девушку на Мартинику.
– Зимой 1789 – 1790 года, Эме в сопровождении старой служащей-негритянки Зора, села на находящийся не в лучшем состоянии корабль, который до Мартиники никогда не добрался.
– Официально она была признана "пропавшей в море".
В свете этих фактов, явно видно, что Эме дю Бук де Ривери не могла быть ни женой скончавшегося в 1789 году Абд-уль-Хамида, ни – что за этим следует – родной матерью Махмуда II. Опять же, будучи моложе на 13 лет, она не могла быть подругой детских забав Жозефины Ташер де ля Пажери, поскольку будущая императрица покинула Мартинику уже в 1779 году, чтобы во Франции вступить в брак со своим первым мужем, Александром де Богарне.
Теперь перейдем к турецкому этапу жизни Эме во французской версии, а конкретнее – в версии госпожи дю Тейль, опубликованной в работе под названием "Султанша с Мартиники в Константинополе" (Париж, 1937 год) [Первые свои расследования мадам дю Тейль опубликовала в "Ле Фигаро" за 3 апреля 1927 года ("Историческая загадка") и 31 декабря 1927 года ("Рассказ о Султанше")]. П ее мнению, корабль, отправившийся из Нанта с Эме на борту, потерпел крушение в Бискайском заливе. Пассажиров взяло на борт испанское судно, идущее на Майорку. Между Гибралтаром и Балеарами его захватили барбарески и увели в Алжир. Необычайная красота Эме привела к тому, что дей подарил ее султану. Девушка попала в оттоманскую столицу в возрасте 14 лет, в 1790 году. Там ее отдали под опеку княжне Мирхи-Шах, матери Селима III, черкеске по происхождению, православной по вере, но обращенной в ислам. Это была женщина сильного характера, умная и энергичная, мечтающая о том, чтобы реформировать Турцию и открыть ее Европе. Мирхи сделала Эме фавориткой собственного сына, чтобы та могла влиять на Селима, человека крайне нестойкого, которым необходимо было управлять. По-турецки Эме теперь стали называть Нак-Хидиль (Накхидиль), что означает "Сердечная" (в буквальном переводе: след, отражение сердца).
Влиятельная фаворитка не родила падишаху сына, и тогда Мирхи доверила ей воспитание Махмуда II, сына Абд-уль-Хамида и француженки из провансальской дворянской семьи, которая умерла в 1789 году [Мне очень кажется, что англичане спутали именно эту наложницу Абд-уль-Хамида с Эме дю Бук де Ривери, создав в собственной версии слепок из двух женщин]. После того, как Махмуд пришел к власти, Эме дю Бук де Ривери, она же Нак-Хидиль, была именована приемным сыном султаншей Вахиде, то есть "Первой во Дворце". Умерла она в 1817 году.
Относительно некоторых упомянутых здесь подробностей источники расходятся. К примеру, сообщается другая дата смерти Нак-Хидиль: год 1819 (именно эту дату мы находим в одном из писем госпожи де Лоренсен). Кроме того, часть всех этих предполагаемых источников – это источники вторичные, не имеющие реальной ценности. Наилучшим примером здесь является обнаруженное в архивах французского посольства в Константинополе письмо зятя Эме, Марле, от 21 января 1821 года, содержащее информацию о том, что Эме была женой Абд-уль-Хамида I. Этим "источником" и содержащимися в нем бессмыслицами дали себя обмануть многие авторы, в то время, как совершенно очевидно, что Марле в своем письме просто повторил фальшивую информацию, опубликованную в 1809 году лондонской прессой.
Возвращаясь к версии госпожи дю Тейль, следует признать, что не все ее элементы имеют под собой достаточную документальную основу, чтобы можно было довериться ей полностью. Если говорить о турецком этапе данной истории, самыми верными являются следующие утверждения:
– Во время правления Селима III, Мустафы IV и в самом начале правления Махмуда II в гареме падишахов находилась одалиска европейского происхождения, до 1809 года оказывавшая огромное влияние на пронаполеоноское направление турецкой политики [В этом месте на мгновение стоит вернуться к английской версии, согласно которой, султанша, являясь родственницей императрицы Жозефины, и по этой причине будучи горячей сторонницей Наполеона, поменяла свои предпочтения в тот момент, когда Бонапарте заставил Жозефину развестись с ним. Даты подтверждают эту гипотезу: Жозефина выразила согласие на развод в декабре 1808 года, а турецко-английский трактат был заключен в январе 1809 года].
