Восточная сказка Эсфири родилась под звуки фанфар. "Наполеон Египта", великий Мехмет Али, принял в Каире племянницу Питта словно удельную княгиню, среди же народа начали кружить слухи, будто эта странная, высокая женщина в одеянии бея – это дочь английского монарха. Эсфирь не перечила. Начался триумфальный поход: Дамьетта, Яффа, Иерусалим. У врат храма Гроба Господня ее ожидали монахи с зажженными свечами в руках, а турецкие солдаты удерживали любопытствующую толпу, в то время как она, королевским шагом вошла в неф. Еще до того, как она вышла оттуда, народ дал ей имя: Малек, что означает "ангел". С тех пор ее называли Эсфирь Малек.
После Иерусалима были Акка, Саида, визиты у чиновников, верховода сирийских разбойников, Али-Гхоша, и наконец, путешествие с великолепной свитой в горы Ливана, к хитроумному и жестокому "горному князю", эмиру Бехиру, повелителю друзов. Эсфирь превратила Восток в сад собственных капризов. Повсюду пригоршнями разбрасывала она золотые монеты, покупая себе благосклонность туземцев. Но гораздо сильнее она покупала их демонстративным презрением к любого рода трудностям и опасностям. Золото и отвага порождали миф, существования которого она столь жаждала. Ее предупреждали о том, что не следует въезжать в Дамаск, в котором свил себе гнездо способный рвануть по самому малейшему поводу мусульманский фанатизм – леди Стенхоп же въехала же в город верхом и наняла дворец, хотя христианам было запрещено ездить на лошадях по улицам и проживать за пределами христианского гетто, а затем еще нанесла торжественный визит паше, одетая по-мужски и с оружием у пояса. Город, видя, что паша склоняет пред нею голову, словно перед царицей, склонил и свою.
Эсфирь мечтала о том, чтобы сделаться истинной владычицей какого-нибудь восточного княжества, и тут взор ее обратился на Пальмиру, оплодотворенное же кочевыми племенами воображение призвало память о царице Зенобии.
Далеко-далеко, к северо-востоку от Дамаска, в самом сердце Сирийской пустыни, вокруг орошаемого источником оазиса вырастал город античных развалин. В не слишком изменившемся виде существует он и до настоящего времени. Лес потрескавшихся коринфских колонн и кладбище вытянутых вверх гробниц, похожих на дымовые трубы, что отдали тучам все свое содержимое и, усталые, заснули на века. В наполеоновские времена на обширной равнине, окруженной с боков амфитеатром холмов, на которых стояли таинственные средневековые фортификации, а с востока – чащобой пальм, через которые просвечивала пустыня, вызывающая в жарком, дрожащем воздухе иллюзию водной глади – среди руин кочевали племена бедуинов.
В самом начале нашей эры Пальмира [По-гречески это означает: сад финиковых пальм], которую по-арамейски называли Тадмор [По-еврейски слово "тадмор" означает: финик. О чудо, в Пальмире финиковые пальмы никогда не росли], развивалась с молниеносной скоростью, будучи основным торговым центром на стыке двух миров: Запада (римская империя) и Востока (держава парфян). Апогей величия припал на III век после Христа, когда командующий армии Пальмиры на службе у Рима, арабский шейх Оденатус, взбунтовался и, пользуясь временной слабостью империи, сделался независимым, приняв титул царя царей. Когда в 267 году Оденатуса зарезали, власть захватила его вдова, храбрая Баал Заббаи, которую римляне называли Септимией Зенобией. Говорили, что она была красивее Клеопатры, от которой – как сама утверждала Зенобия и шел ее род. Приняв для себя титул Августы (императрицы), в достаточно короткое время она завоевала Сирию, Месопотамию и часть Египта, но под городом Хомс войска императора Аурелиана разбили конницу самозванки. Зенобия бежала на верблюде в сторону Евфрата, но ее догнали и пленили. В Риме, во время триумфального марша победителей, за колесницей императора на золотой цепи ее волок чернокожий раб, а римские мегеры щипали и оплевывали ее. Зенобии подарили жизнь и виллу в Тивволи, где она устроила заговор. Брошенную в тюрьму, ее придушили нубийцы-слуги императора или же – как гласит легенда – какое-то время она вела жизнь пленницы где-то над берегами Тирренского моря, но, не желая, чтобы над ней висел позор, она перестала принимать пищу и умерла от голода [В Пальмире воспоминанием о ней до нынешнего времени служит гостиница "Зеновия"].
Захваченная Аурелианом, а затем покинутая населением и войсками, Пальмира сделалась добычей пустыни и вскоре превратилась в каменный скелет. Когда-то арабские поэты дали ей прозвище Невесты Пустыни, и такой была она столетиями, пока наконец Пустыня не возжелала брака и начала требовать собственных прав, прижимать город к себе и поглощать его. Долгие столетия до Европы доходили вести про античный труп, затерянный в просторах Сирии и "живущий" в странном полусне, вот только никто не отваживался проверить все эти слухи. Только лишь в XVII и XVIII веках до Пальмиры добралось несколько европейских путешественников, и те, кто не расстался там с жизнью, выполнили первые рисунки и описания.
