Акио слегка удивился. Сначала он вообще не понял, о чём речь, но через миг сообразил. Она говорит о Широ? Да ведь их последняя встреча была год назад! Кто мог об этом разболтать и зачем?
- Это уж не ваше дело, Акэбоно-сан, - самым почтительным тоном отозвался Акио.
- Приятно слышать, что вы так уважительно относитесь к сохранению секретов. Именно поэтому я и наделяю вас своим доверием, Акио-сан.
- Право, одолжение слишком велико. Не уверен, что могу принять такой груз, не согнувшись.
- Не преувеличивайте, господин санги. В сонме ваших многочисленных достоинств скромность сверкает ярче всего остального.
- Ну, её блеск не сравнится с сиянием вашей добропорядочности.
- Ваши комплименты, безусловно, столь же изысканны, сколь и метки. Жаль, что ваша осведомлённость уступает вашему красноречию.
- Боюсь, виной тому вы, госпожа. Только ваш дивный облик, помноженный на красоту ваших одежд, лишает меня возможности говорить правду и наделяет языком поэта. Что поделать, не могу оставаться равнодушным к вашим чарам, как и всякий мужчина.
И тут Акио попался в ловушку.
- Мужчина? – Иронически переспросила госпожа Акэбоно, слегка приподняв тонкую бровь. – Ну-ну.
Лишь эта женщина могла вложить в такую короткую реплику столько оскорбительного для Акио подтекста. Уловив едкий намёк, Акио не удержался и вспыхнул. По лицу госпожи Акэбоно пробежала злая гримаса.
- Всего вам хорошего, Асаи-сан.
Бой был проигран. Моральная победа осталась за супругой левого министра Сайто.
От злости Акио сломал кисть. Чуть погодя его губы сложились в надменную улыбку. Теперь он точно знал, на чьей он стороне.
Цуё наблюдает
За две недели до описываемых событий Асакура Торио понял, что ничего иного ему не осталось: придётся нанять слугу.
В Торио любовь к роскоши мешалась со скупостью. К роскоши он привык в своём богатом и беззаботном детстве, когда счастливый отец каждый день осыпал его подарками, а скупость появилась в нём позже – в тяжёлые годы изгнанничества. Сейчас он уже не нуждался в деньгах, как прежде (дайнагон Ямада назначил ему достойное содержание), но привычка экономить так и осталась. Считая и пересчитывая монеты в тяжёлых дубовых сундуках, обитых кожей, Торио находил в этом занятии и утешение, и отдохновение. Слуг, кроме охраны да стряпухи с горничной, он не держал, чтобы не платить им лишнего, но тут случилось нежданное происшествие, и потребовался новый слуга.
Дело в том, что специально для войны Торио приобрёл себе новую лошадь. Кобыла-трёхлетка гнедой масти выглядела такой красавицей, что он не задумываясь купил её. От радости ему и в голову не пришло, что цена, запрошенная продавцом, не так уж и велика для такой превосходной лошади. Бывший владелец, передавая купленную кобылу новому хозяину, старательно прятал глаза, но Торио и этого не заметил. Ах, до чего хороша была лошадь!
Гордое животное смирно шло в поводу и не упрямилось, заходя в стойло, так что Торио начинал думать, что совершил самую удачную сделку в своей жизни. От радости он потирал руки и едва не пустился в пляс прямо в конюшне. Он даже самолично напоил и почистил лошадь, решив отложить первую поездку до завтрашнего утра. А утром начались проблемы.
Отдохнувшая лошадь охотно вышла на лужайку перед домом Торио, царственно вскинула голову и тряхнула густой каштановой гривой, приглашая седока. Торио, конечно, был умелым наездником, но не успел он выпрямиться в седле, как трёхлетка взбрыкнула задними копытами, и всадник тут же рухнул лицом вниз в смятую траву.
Решив, что произошло недоразумение, и радуясь, что его неудачной попытки никто не видел, Торио снова попытался влезть на лошадь. И опять ничего не вышло! Лошадь насмешливо ржала и переступала тонкими грациозными ногами, а возить на себе Торио отказывалась.
Выругавшись, Торио понял, что ему продали необъезженную лошадь с весьма строптивым характером. Две его следующие попытки снова не увенчались успехом, вдобавок ко всему он вывихнул плечо.
- Проклятая скотина! – Торио взревел от боли, вцепившись здоровой рукой в уздечку. – Я прикажу тебя зарезать!
Лошади, конечно, было хоть бы что. А Торио, в бессилии топая ногами, понял, что придётся нанимать человека для укрощения непослушной животины. Другую кобылу он, может, и впрямь зарезал бы от злости, но только не эту – очень уж красива.
Даже в центре страны, в самом Киото, было не так много лошадей, а людей, кто умел с ними обращаться, и того меньше. Все знатные княжеские дворы держали собственных конюших и платили им больше, чем всем остальным слугам, ведь от их умения во многом зависел престиж фамилии. У Торио конюшего не было, и он знал, что раздобыть его будет не так-то просто. Переманить у других даймё он поостерегся: чего доброго, навлечёшь на себя беду. Пришлось поступить более привычным способом: Торио нанял нескольких глашатаев, которые разошлись по всем площадям и рынкам, громко крича, что его светлости Асакура Торио-сама требуется опытный в обращении с парнокопытными человек, способный объездить молодую лошадь.
