Донесения с границ поступали три раза в день, точно по условленному плану. «Всё спокойно, всё спокойно, всё спокойно…» В этом спокойствии Широ чудилось что-то зловещее. Не может быть спокойной провинция, живущая в ожидании войны. Но жизнь шла своим чередом: крестьяне уже готовились убирать первый в этом году урожай овощей, ремесленники как ни в чём не бывало изготавливали товары на продажу, купцы с повозками приезжали и уезжали из Мино, жрецы служили, актёры устраивали представления. О войне говорили, но как-то между прочим, без особого испуга. Почему-то все были уверены, что новый даймё Асакура сумеет защитить своих подданных. А если не сумеет… Что ж, Торио-доно также является законным претендентом на наследство Райдона-сама, а раз так, то он не будет разорять владения, которыми хочет управлять.
Только узкий круг друзей, преданных лично Широ, были всецело на его стороне. Оставалось надеяться, что войско провинции тоже не захочет склонить голову перед захватчиками. Не хватало ещё разброда в рядах самураев… В общем, думать об этом было совершенно невыносимо.
От нахлынувшей тоски Широ спасался как мог: пытался читать так любимые Юки развлекательные новеллы, посмотрел на танец храмовых жриц во время праздника и два раза приглашал танцоров выступить прямо в замке, гулял по саду, рыбачил… Ничего не помогало. По прошествии нескольких недель Широ уже не сомневался, что посланные им в Киото соглядатаи схвачены и наверняка убиты. Судьба Цуё и ещё этого незнакомого типа по имени Хироши его мало интересовала, но мысль о том, что такой замечательный план провалился, была тяжела.
- Мы всё равно узнаем, когда войско Торио выдвинется в поход, - как-то сказал Юки. – Не может быть, чтобы никто не заметил огромную толпу вооружённых людей и не сообщил об этом нам. Вести из столицы всё равно нас достигнут.
- Я знаю! – Широ раздражённо обхватил себя руками за плечи и скомкал ткань на рукавах (в последнее время у него появилась такая привычка). – Знаю-то знаю, но всё равно чувствую себя будто в коконе. Мне кажется, мою почту перехватывают где-то по дороге.
- Хироши-кун знает своё дело! – возразил Юки.
- Хироши-сан, вероятно, убит. Или взят в плен. Как и твоя… - тут Широ наконец опомнился и замолчал.
Юки ничего не ответил, но губы у него задрожали.
Широ злился на себя за эгоизм и заносчивость, но ничего не мог с этим поделать. Он любил друга, но ни в коей мере не разделял его чувства к Цуё. В сущности, Широ было совершенно всё равно, что с ней станется. Он просто не хотел, чтобы она занимала все мысли Юки, когда имеются куда более важные материи для размышления.
Но рядом с Юки была госпожа Моринага, которая поддерживала его без причитаний и жалоб, без попыток нянчить взрослого сына. Широ глядел на них с завистью. Ему всё время казалось, что он один, совершенно один в своём замке, на своей земле, и что никому в сущности нет до него никакого дела.
Он продолжал внимательно проглядывать поступающие записки с форпостов, несколько часов в день отводил тренировкам, просто чтобы выпустить пар, а всё остальное время ходил хмурый и недовольный, чем портил настроение не только самому себе, но и окружающим его друзьям.
Однажды в самый жаркий день поздней весны Широ отправился в рощу ловить сверчков. Роща располагалась не слишком далеко от замка, сразу за деревней, но путь до первых бамбуковых деревьев Широ проделал в паланкине. Прибыв на место, он велел никому за ним не следовать, захватил клетку для сверчков и углубился в рощу.
Было солнечно, но не душно, узкие листья бамбука создавали лёгкую сетчатую тень, кругом солировали сверчки, но на глаза пока не попадались. Широ сердито шагал вперёд, не особенно глядя под ноги. Ловля сверчков была лишь предлогом. Ему хотелось побыть в одиночестве.
Роща считалась священной, поэтому никому из жителей деревни не приходило в голову бродить по ней с праздными целями. Где-то в центре располагалось маленькое святилище богини с лисьей головой, установленное задолго до правления господина Райдона, более 100 лет назад. Широ собирался дойти до святилища и повернуть обратно, а по дороге хорошенько подумать о… о чём именно, он пока не знал. Он дошёл до того, что любая тема для размышлений вызывала только тревогу и желание спихнуть свои горести на кого-нибудь другого.
Короткая трава и серебристый мох мягко пружинили под ногами, облегчая шаг. Бамбуковые деревья росли негусто, роща хорошо просматривалась во всех направлениях. Но смотреть было пока не на что, кроме жёлтых и зелёных полос, созданных листьями бамбука и проникающими сквозь них солнечными лучами. Эти сочные, радостные цвета слегка успокаивали, но боль в душе излечить не могли.
«Я один», подумал Широ с чувством глубокой досады и жалости к себе. «Я один, как Акио, я такой же никому не нужный одиночка. Я эгоист и я не нравлюсь людям. И люди мне не нравятся, во всяком случае, абсолютное большинство людей. У меня нет невесты, и даже лучший друг променял меня на женщину. Моё будущее туманно, а в настоящем нет ничего приятного. Я просто игрушка в руках судьбы!»
