- Ну присаживайся, раз пришёл, - поприветствовала его она.
И даже подвинулась, освобождая немного места рядом с собой.
Широ осторожно устроился на скользком мокром стволе рядом со старухой. Пахло от неё тоже совсем не по-старчески: железом, цветами и ещё чем-то дурманяще-женским, чем просто не может пахнуть от таких древних, морщинистых старух.
Ливень терял в силе, из стремительного становился жалобным, удручённым. Или это здесь, в насквозь промокшем парке, так казалось?
- В этом году дожди поздно, - сказал Широ, чтобы что-нибудь сказать.
Разглядывать старуху, сидя рядом с ней, было неудобно, и юноша уставился вниз, на русло ручья, быстро наполняющееся свежей водой.
- Вам всё поздно, - буркнула старуха, - то поздно, то рано. А я вот считаю – в самый раз!
Широ сложил руки на коленях. Почему-то руки были все в синяках и занозах, и когда только успел так украситься?
- Вы бы могли всё предотвратить, - сказал он, - если бы захотели. Но вам нравится просто наблюдать.
Старуха хмыкнула и бесцеремонно похлопала его по колену жёлто-коричневой старческой ладонью. Видно, несмотря на крутой нрав, она была не злая. Просто сварливая.
- И то верно, - согласилась старуха, - ну какие ещё развлечения в мои годы? Только на вас, молодых, смотреть…
- Но вы могли бы спасти Юки, - упрямо проговорил Широ, - могли бы! Дали бы и ему какой-нибудь амулет…
Тут старуха каркающе расхохоталась:
- Ой, не могу! Чего вспомнил! Ха-ха-ха!
Отсмеявшись и стерев рукой выступившие на глазах слёзы, она соизволила объяснить:
- Не было никакого амулета. И нет, и не будет никогда. Ты что, всерьёз думаешь, что человека может спасти от беды какая-то безделушка?
- Но вы же сами велели мне…
- Да разыграла я тебя, дурака! Хотя нет, - старуха со значением подняла вверх указательный палец, - не разыграла, а дала тебе цель! Понимаешь? Цель – это не чепуха навроде амулета, это дело серьёзное. У кого есть цель, то живёт не зря.
- И какая же у меня цель? – спросил Широ.
- Стать сильным. А у Юки была другая цель, и он своего добился. Ну и с чего бы мне потребовалось его спасать? Людям, стремящимся к цели, я не мешаю…
- Вы просто бессердечная, - Широ передёрнул плечами, - вы просто так развлекаетесь.
- Уж пожалуйста, не приписывай мне того, чего я никогда не делала! – Старуха резко ткнула его локтем в бок. – Не ищи виноватого, мальчик Широ. Сам понимаешь, бесполезно это…
Они ещё немного помолчали, сидя рядом. Густая листва деревьев скрадывала все звуки, и Широ понятия не имел, что творится сейчас у развалин замка. Главное, что здесь, в парке, ещё сохранился покой, который можно разделить с этим странным существом. Но покой этот недолог.
- Вам не пора? – бесцеремонно спросил Широ.
Богиня Бэнтен скосила на него глаза и ухмыльнулась.
- Мне уже давно никуда не пора. Ты иди. А я ещё посижу здесь, уж больно тут хорошо.
Широ кивнул и слез с дерева, мокрая одежда противно липла к телу, волосы облепили спину. Меча при нём уже не было, – он бросил его на месте последнего разговора с Кано, прямо на обагрённую кровью траву. Сейчас, наверное, дождь смыл все следы с того места.
Когда Широ уже намеревался уйти, богиня Бэнтен окликнула его в спину:
- Эй, мальчик!
Он обернулся. Старуха смотрела на него прозрачно-серыми, такими же, как у самого Широ, глазами.
- Всё будет хорошо, мальчик, - сказала она, – всё наладится.
Вместо эпилога
Маюри выбежала навстречу. За два месяца волосы у неё немного отросли и теперь были уложены в гладкую причёску, украшенную цветами. Бледно-зелёное еще девическое кимоно из тончайшего шёлка ладно облегало её фигурку, так что Цуё искренне залюбовалась подругой. Всё-таки она красавица, Маюри-тян.
- Цуё-тян! – поражённо воскликнула Маюри. – Неужели это ты?
За три дня пути в паланкине Цуё растрясла все внутренности. А ей-то раньше казалось, что нет ничего хуже верховой езды! Но паланкин, который несли на своих плечах четверо крепких слуг, оказался тем ещё пыточным устройством: громоздким, тряским и неудобным. Впрочем, сейчас, в её новом статусе главной служанки, Цуё путешествовать было нельзя.
- Это я, Маюри-сама, - прокряхтела Цуё, вываливаясь из паланкина, - как же я по вам соскучилась, Маюри-сама!
Не успела она произнести все приличествующие случаю слова, как Маюри сгребла её в объятия. Она так радовалась, что Цуё даже стало неловко.
- Ну что, есть ли новости, Цуё-тян?
- Да-да, замок наполовину восстановлен, все нижние покои уже заново отстроены и пригодны для жизни. Я прибыла за вами.
Некоторое время спустя подруги уже сидели в малой гостиной на женской половине замка Нидзёмару и пили чай. Уставшая с дороги Цуё шумно отфыркивалась, дуя на горячий чай, а Маюри только вертела на блюдечке свою чашку и с нетерпением ждала рассказа.
- Я привезла вам письмо от вашего отца, - уполовинив чашку, наконец-то выдала главную новость Цуё, - вот, радуйтесь! Мы его, конечно, не вскрывали, но Йомэю-сама ваш отец тоже написал.
- Что написал? – побледнела Маюри.
- Гневается! – со значением кивнула Цуё. – Но не противится. Свадьбе быть.
Маюри ничего на это не сказала, только закрыла лицо руками.
