Юки не пришёл и следующим вечером, и через день, и через два дня. Уроки музыки и всего остального они по-прежнему посещали вместе, но в додзё Юки больше не появлялся. Никто не интересовался его отсутствием, никто не спрашивал, когда же Юки вернётся в школу, и постепенно Широ начал думать, что учителя и ученики вовсе забыли про Юки. А ведь он был одним из первых!
В течение последующих десяти дней все ученики, кроме Широ и толстого сына Цунэхиса, получили право сражаться настоящими мечами. Отстающих учеников пришлось поставить в пару, и тут выяснилось, что Широ начал драться ещё хуже последнего ученика. Он совсем не старался. Учитель Мицуёри не делал ему никаких замечаний и относился так же ровно, как и ко всем остальным.
Вскоре тоска совсем изгрызла Широ. То, что он, оказывается, успел так привязаться к Юки, стало для него откровением. Со временем злость в нём начала гаснуть, уступая место другому ощущению – пока ещё неосознанному чувству вины.
Однажды господин Райдон вызвал его для беседы.
- Ты что, поссорился с Юки? – Спросил он, наливая приёмному сыну чай.
Широ повёл плечами.
- Спросите об этом у самого Юки.
- Он говорит, что не ссорился с тобой. А ты?
- Ну и я с ним не ссорился.
- Так почему вы не разговариваете, не общаетесь больше?
Пока Широ думал, что на это ответить, господин Райдон смотрел куда-то в сторону, будто предаваясь воспоминаниям.
- Наши слуги – такие же люди, Йомэй. У них тоже есть чувства, желания, переживания, радости, беды, мечты. С ними нельзя обращаться как с мусором. Да, они ниже нас по положению, но это не даёт нам права топтать их ногами. Особенно тех, кто, как Юки, благороден по рождению и воспитанию. Тем более глупо делать это из зависти.
Широ вспыхнул от обиды:
- Да, правда, Юки во всём разбирается лучше меня! Как нам учиться вместе, если он уже знает всё то, что я теперь только начинаю постигать? Это унизительно!
- Если ты так и будешь печься лишь о своей гордыне, кончишь свой век самодовольным болваном, - ровным голосом сказал Асакура, раздувая веером огонь над жаровней. - Гляди, Широ: если я разочаруюсь в тебе, то только один раз, первый и он же последний.
Совершенно убитый этими словами, Широ молча побрёл в свою комнату. Юки там, конечно, не было. Сидя на остывшем футоне и глядя на тлеющие угольки, Широ совершенно не к месту вспомнил, что недавно – всего-то дней пятнадцать назад! – Юки обещал сводить его в настоящий театр.
«Эта деревня хоть и называется деревней, - говорил Юки, - однако скоро здесь вырастет целый город. Повсюду идёт строительство. Есть даже настоящий театр!»
Широ, никогда не бывавший в театре, сильно заинтересовался и стал просить отнекивающегося Юки как-нибудь провести его на представление.
«Ваш отец, Асакура-сама, будет против! – Не соглашался Юки. – Не к лицу благородным господам глядеть на зрелище для простолюдинов. Подумайте, в какое положение вы себя поставите!» Он так заботился о его положении, бедный Юки…
Широ вдруг стало так жалко друга, что он чуть не расплакался. Где-то он сейчас ночует? Неужели в беседке у ручья? Но ведь в парке сейчас так холодно! Широ вдруг показалось, что на последних домашних уроках Юки выглядел простуженным и слабым…
Он едва не вскочил с постели и не помчался в парк, да вспомнил, что мост поднят, и что без приказа хозяина замка его никто не опустит. Широ проворочался с боку на бок до самого утра, заснуть он не смог.
Юки стоял у реки, печально глядя на воду. Ему было очень скучно и тоскливо. После произошедшего он не смел и показаться в додзё, полагая, что за проступок его исключили из учеников. Юки безмерно огорчала размолвка с другом, но он не видел за Широ никакой вины. Наоборот, Юки винил во всём только себя: зная о гордом характере Широ, он должен был догадаться, какими унизительными кажутся наследнику Асакура все подачки. Юки и впрямь хотел поддаться своему юному господину, чтобы придать ему немного уверенности в своих силах, но всё получилось как раз наоборот…
Какая непростительная оплошность! Как теперь помириться с Широ, Юки не представлял. И эта пощёчина… Конечно, он больше не Моринага, честь его семьи безнадёжно утрачена, он живёт на этом свете только благодаря милости господина Райдона. Он ничто, он обречён на существование с клеймом сына предателя, конечно, всю оставшуюся жизнь его будут поносить. Но всё-таки как это больно!
Тут он увидел, что из-за деревьев вышел Широ и направился прямо к нему. Лицо у него было очень рассерженное. Юки хотел уйти, чтобы ещё больше не раздражать его, но Широ крикнул:
- А ну стой!
И Юки остановился.
Широ двигался такой походкой, будто тащил за собой что-то очень тяжёлое. Этой тяжестью было раскаяние, висевшее у него на плечах. Он заставил себя остановиться перед лицом замершего Юки и обхватил его за плечи, выдохнув разом:
- Прости меня…
Круглое лицо Юки залилось краской. Он хотел что-то ответить, но Широ схватил его за руку.
- Идём за мной!
