– Поняла, – вздохнула Феня, – Марсинька, вот зонтик.
Мафи схватила рюкзак и закинула себе на спину.
– Ваше Величество, я забрала багаж.
Марсия посмотрела на Куки, та вынула из сумки розовую жилетку и молча протянула ее вздорной сестре.
– Хорошо, – повеселела «царская особа», натягивая жилет, – я готова!
– Ты вредная, капризная и глупая, – выпалила Куки. – А твои дурацкие требования мы выполнили, потому что надо Прекрасную Долину спасать.
Глаза Марсии начали медленно выползать из орбит.
– Что ты сказала???
У Мафи от предчувствия большой беды похолодели уши, она закричала:
– Куки! Зачем ты меня обзываешь?
Марсия выдохнула.
– А-а-а! Это было про Мафи!
– Нет! – ринулась в бой самая правдивая сестра. – Нет! Я говорю…
Капа схватила Куки за шкирку и поволокла ее в коридор со словами:
– Ясно, что ты меня имеешь в виду! Сейчас объясню тебе, как со старшими разговаривать надо.
– Нет, нет, – вопила Куки, – речь идет о любительнице обижаться.
Раздалось мычание, похоже, Капа запихнула в пасть Куки то ли шарф, то ли шапку.
– Она точно говорила о Капитолине? – с подозрением осведомилась Марсия.
– Да, да, да, – закивали все, а Муля добавила: – Солнышко, ты же слышала, Куки произнесла: «Речь идет о любительнице наряжаться». А кто у нас заматывается в бесчисленные бусы?
– Капа! – хором ответили присутствующие.
– Наряжаться? – переспросила Марсия. – Мне послышалось другое, пообижаться.
– Это тоже про Капу, – зачастила Антонина, – вечно она губы надувает, если я у нее браслетик беру.
– Не-е-ет, – уперлась Марсия, – не ври! Я на всю жизнь на Куки обиделась! Никуда не пойду! Точка!
Мафи чуть не зарыдала от отчаянья, а еще ей очень хотелось отшлепать Куки, приговаривая: «Не всегда надо говорить правду, порой кривда лучше». И что теперь делать? Марсия ведет себя отвратительно, но и Куки не лучше! Почему и та, и другая не думают о беде, которая вот-вот грянет над Прекрасной Долиной? Отчего их волнуют только собственные переживания?
Черчиль всплеснул лапами.
– Марсия, дорогая, речь шла не о тебе, ты ни на кого не обижаешься! Сие невозможно.
– Почему? – надулась еще сильнее Марсия.
– Ты же Королева, – пояснил Черчиль, – а монаршие особы никогда не таят обид.
– Почему? – удивилась Мафи. – Они же люди.
– Нет, солнышко, они императрицы, – пустился в объяснения хранитель архива и библиотеки. – Чем королева отличается от простой собаки? Самодержица не может дать волю эмоциям, она не станет орать, ругаться, скандалить, дуть губы, как… ну… как…
– Мопсиха Роза, – подсказала Муля, – вот она вразнос идет по любому поводу. Королевы всегда демонстрируют хорошее воспитание, ласковы с окружающими…
– Королева может велеть отрубить Куки голову, – выпалила Матильда, – но она отдаст приказ с улыбкой, не нервничая, сохраняя хорошие матеры.
Мафи зажмурилась. Боже! Что делать, если Марсия сейчас навесит на морду приветливое выражение и нежно прощебечет: «Отрубите Куки голову вместе с ее чересчур правдивым языком»?
– Если Императрица обижается на подчиненных, то она не монархиня, а мопсиха Роза, которая читать не умеет и учиться не хочет, – добавили Че и Ге.
Мордочка Марсии приобрела задумчивое выражение. Пару минут она стояла молча, потом вдруг радостно улыбнулась.
– Уважаемые подданные, нам пора в путь.
Мафи уронила свой рюкзак. Вот это метаморфоза. Марсия никогда не смеется, постоянно ходит с кислым видом, и вдруг!
– Мафи, – крикнул из коридора Черчиль, – ты где?
Самая младшая сестра подхватила рюкзаки, забросила их на спину, поспешила во двор и вдруг ощутила, что кто-то смотрит ей вслед. Мафи обернулась. На пороге дома, взявшись за руки, стояли Муля и Зефирка, они были такими серьезными, что у Мафи в груди стало холодно.
– Никогда не смотри на тех, кто остается, – шепнула Антонина, – им очень тяжело.
– Нам хуже, – вздохнула Мафи, – мы отправляемся в поход, а они остаются дома.
Чихуахуа похлопала ее между ушами.
– Тем, кто ждет своих близких, ушедших на борьбу со злом, или тем, у кого родные болеют, очень и очень непросто. Они никак не влияют на ход событий, им остается только ждать. Поверь, Мафи, лучше болеть и сражаться самому, чем знать, что кто-то из твоих любимых поражен недугом или идет на врага, а ты ему ну никак помочь не можешь.
– Она когда-нибудь убирает в доме? – чихнула Куки, входя в захламленную комнату.
– Последний раз бабушка брала веник, когда родила папу, – ответил Че.
– А сколько лет вашему отцу? – поинтересовалась Мафи.
– Не знаем, – хором ответили черепашки.
Потом Ге протянул:
– Папочка женился, когда люди еще в каретах ездили. Он нам рассказывал, как его чуть было повозка не задавила, когда он на свою свадьбу спешил.
– Зоя! – крикнул Черчиль.
– Там кто-то есть? – спросил скрипучий голос.
– Да, – ответил мопс.
Темная занавеска, висевшая между буфетом и книжным шкафом, зашевелилась, на пол посыпались комья пыли. У Мафи зачесалось в носу, она изо всех сил постаралась сдержаться, но в конце концов не выдержала и оглушительно чихнула.
