Рюшки, кисти, финтифлюшки какие-то… не домовина: пряник с тухлой начинкой. Тудыть их в качель, этих похоронщиков. Чистые гиены глазета.
Данил не ожидал увидеть Заревого в зеленоватом халате и шапочке, да с маской на лице. Не сразу и узнал. Тот изобразил на секунду дружеские объятия, но руки в зеленой одноразовой перчатке не подал.
- Прошу за мной. Они отдельно.
- Лично вскрывал, некрофил? – спросил вежливый Оле.
- Да куда там, в лаптях по паркету. Пару раз разделывать по Шору приходилось, и то на подхвате. Лучшие кого смогли найти эксперты, из Краснодара везли. Хотя и местные тут вполне.
Они прошли пару помещений, чекист (не без злорадства Данил решил так его мысленно звать) открыл толстую герметичную дверь, оттуда пыхнуло холодом и острой формалиново-гнилостной вонью.
«Дашка, я не знаю, за что ты мне дана, но ты героиня, выдержать все это ради меня, охламона».
В коридоре, освещенном световыми трубками и выкрашенном характерным туберкулезно-зеленым оттенком, Данил успел заметить плакаты, делавшие честь вкусу оформителя: схемы вскрытия по Вирхову и Шору и рисунки, ладно еще черно-белые, с портретами самоубийц. Кривошеие удавленники и опухшие утопленники, похожие на мешки с глазами, привлекала внимание пустота с шеей и размозженным подбородком над подписью «выстрел в голову из охотничьего ружья 12 калибра». Все это острые неживые глаза Данила окинули мгновенно.
Дверь, обитая жестью в облезлой серой краске, с табличкой «Секционный зал №4». Вадим позвякал ключами и открыл. Свой человек у мертвецов, ага.
Данил подумал, как хорошо – он не помнит собственного времени в таком месте. Курган совсем иное, там была вера в иную жизнь, жестокая, грубая, но истовая. Не формализм формалина.
Большая комната без окон, голубой кафель на стенах, голый бурый пол, те же газосветные трубки у беленого потолка, и с жестяным прозекторским столом посередине – пустым. В противоположной стене двустворчатая серая дверь, почему-то с круглым окошечком-глазком.«Они страхуются, не оживут ли?»
Тела лежали на каталках, под синими пластиковыми покрывалами. Словно конвой вокруг стола. Живые мертвецы остановились у двери, не подходя ближе.
- Мы их подготовили, - сказал Заревой, поднимая покров с ближайшего. Неприглядное зрелище. В черном балахоне с намалеванными красными знаками, обугленные остатки лица под капюшоном, ямы выжженных глазниц, зубы, торчащие из бурых остатков губ.
От тела тянуло жареным мясом. В остром формалиновом соусе.
Руки и ноги притянуты к каталке широкими брезентовыми ремнями. На ногах тяжелые кожаные гриндерсы на квадратных каблуках. Фигура как-то топорщилась на груди… Женщина?
- Надежно, - заключил Ольгер, - с тетки и начнем. Но нужен индивидуальный подход. Остальных пока увези.
- Пара минут, - ответил чекист, - присутствовать можно?
- Только тебе. Если не обмочишься, - хмыкнул варвар.
- Предков не опозорю, не жди. Им некромантия была плевое дело. Упокоивали упырей пачками. Простите, я не о присутствующих.
- Дак мы ничего, - сказал Данил, - мы в общем привыкли. Упырь упырю кровь не высосет.
Чекист лично выкатил два тела в странную дверь с окном. Вернулся, потирая перчатку перчаткой, словно счищал что. Сказал:
- У нее руки исколоты. Вряд ли героин, не те доходы, синтетика какая, типа приснопамятного крокодила. Шваль.
- А ты герцогиню ждал? – и Ольгер достал из кармана небольшой, тщательно завернутый в черную бархатную тряпицу предмет. Простер руку над солнечным сплетением трупа.
На сей раз никаких ассоциаций с мертвыми царевнами у Данила не было. Ткани восстановились быстрее, может, свежесть трупа имела значение, и они увидели белое, не слишком правильное и вовсе не породистое лицо женщины лет тридцати на вид. На глаза ей лезли крашеные в сиреневый какой-то оттенок волосы.
Ольгер сказал:
- Давай, красавица, проснись, и взоры открывай.
Она шевельнулась, открыла черно-красноватые глаза, мутные, может, не совсем регенерировавшие. Потом раскрыла рот с неровными желтыми зубами. Кожа выглядела не мрамором, синюшно-известковой, от вредных привычек, быть может.
- Ты хто? Вы кто вообще? Она… - на лице отразился страх, - она сгорела?
- Смотря кто из вас, - ответил викинг, - что вы делали вчера вечером? Не пробуй врать, мы и так знаем.
И, не заботясь о логике, рявкнул:
- Как звать?
- Настя…
- Кличка есть?
- Ге…Геката! - получилось «Гекаха», подавилась слогом баба.
- Кто остальные? (Данил восхитился, Оле явно прошел недурную практику, в инквизиции, а то и в приказе тайных дел).
- Сет и Азатот (горе вам, мистер Говард Эф, а может, ему бы и польстило). Я имен не знаю. Сет ее привел! Она сама с ним скорешилась. На башку больная!
- Давай сначала. Вот вы собрались в доме.
- Нас Сет собрал. Сказал, есть такое дело, что зашибись. Его нашла какая-то девка, хотела не просто себя кончить, а в жертву Сатане. Он ее привел. Худая, черная такая, не чучмечка, просто чернявая. Молодая. Он ее даже не успел ножом ударить! Как полыхнуло… глаза…
Лже-Геката остановилась, как-то по-куриному задергала головой.
- Вот же чертово семя… - Заревой сплюнул прямо на пол.