- Риэлторы насчет убогого жилища, ни мозгов, ни стыда, и ночью нет покоя, - сказал Данил, стягивая футболку.
[1] Зверь мой, меня убили (шведск.)
[2] То было давно и неправда! А теперь я тебя нашел. Будь спокойна! (шведск.)
[3] Я поняла. Ты нашел способ. Господин моей жизни… и смерти. Долго? (шведск.)
[4] Сотни зим, Сайха (шведск.)
[5] Теория разделения исторического процесса и создания «древа» параллельных миров в важных точках выбора
[6] Горящий корабль (шведск.)
[7] Кенниг боевого топора
Качу, куда хочу
Беспокоить занятых друг другом друзей своими личными хлопотами Данил не хотел. Имеют право на уединение, после стольких лет.
Оставался один, изворотливый и жестокий, такой и нужен.
С индейцем они встретились в маленьком кафе у маяка, в сумерках уже вспыхивал и гас его багровый глаз. Зеленая неоновая пальма на желтом острове на вывеске мигали в такт, и Данил даже расслышал исчезающее гудение газосвета. Стояло последнее, может быть, в году тепло, с моря соленый бриз нес слабое, не для человеческого нюха, йодистое зловоние подгнившей камки[1]. Сейчас бы с Дашей тут засесть и загулять, эх.
Подкатил багряный электрокар, поднялась лакированная дверца… правда, вместо черно-красной кожи ацтек оделся почти так как тогда, на охоте на невезучую пару… Данил и не хотел, но думал иногда, как могло не повезти ему и Даше, если бы. Если. Бессмысленное слово.
- Ну садись, юный барабанщик, - сказал индеец, кивнув официанту. Похоже, тут он бывал, впрочем, он побывал в каждом заведении города, подумал Данил, еще бы. Но с женщинами и совсем по другому поводу.
Аренк продолжал:
- Бутылку текилы, лайм, бутылку ягермейстера, лимонный чизкейк не совсем прокисший…(официант бровями изобразил оскорбленную невинность) тебе кофе?
- Латте с ванилью.
- …неженка, и горячий шоколад с корицей.
- А ты суров, солнечный змей… шоколадных мишек возьми.
- Я чту скрепы предков, шоколад перед подвигами. Правда, мы его хлестали так, горьким, гадость та еще, но баки забивает знатно. Ах, тельпочкалль[2], моя краснорожая альма-матер, игры в мяч и оргии, юность ликующая. Погоди, сначала примем в себя воинский дух.
Они выпили ядреной текилы, употребив соль и лайм, потом сладковатого пряного ликера, дошло до горячих напитков.
- В те времена меня бы за такую пьянку, пожалуй, казнили бы, - признался Аренк, - до шестидесяти лет допьянани-ни, даже пульке, не то что мескаль. Шоколадом и догонялись, ну еще кое-чем. Но это теперь перебор.
- Догадываюсь, - сказал Данил, - теперь алкоголь можно, пейотль ни-ни. Но слушай, давай я уже прямо, варварски?
- Вижу как потряхивает, - невозмутимо сказал индеец. – Ладно, текунененке-дипломат из тебя ниже-нулевой. Давай кратко и по сути.
И Данил рассказал кратко и по сути.
Аренк задумался, потвердел лицом. Еще больше стал похож на картинку из Майн Рида. Данил подумал – все хм, нормальные упыри после возрождения бледны, а этот остался смугл? Интересно, если есть амулеты в Африке или Америке, как там у черных немертвых? Или у азиатов?
- В любом случае, по здешним законам раньше года после твоей кончины эксгумацию не разрешат, так?
- Выходит.
- Время терпит. Псст, а ты свой гроб, часом, не сохранил?
- К чему?! Зарыл на дачах под Питером.
- Нашли бы труп, уложили обратно к тебе в могилу. Труп, правда, стоило приготовить заранее, а не впопыхах. У тебя ведь и кандидатуры еще нет?
Кроме природного яда, подумал Данил, еще и трупный. Дохлые змеи самые ядовитые.
- Нет уж, воздержимся. Я не ты, ну не кровожадный я. Да и экспертизу назначат обязательно.
- Не прокатит, - признал индеец, - в старые добрые времена все было проще и удобнее, кетцалев хвост! – он развел пальцами в перстнях, - просто покупаешь раба, а то и берешь пленника…
- Спасибо, я понял. Не продолжай.
- Пока без паники. Я по своим каналам разузнаю кое-что. В крайнем случае попросим Майю.
- Вот ее и остальных бы впутывать не хотелось. И так у них хлопоты.
- Зато приятные. Надеюсь, обойдется.
- Ждать и надеяться, значит…
- Ты уже сменил жилье?
- Переехал давно. В приличный домик в Анапской. Отопление так себе, но мне не критично, как понимаешь.
- Вот это правильно. Хотя лично я после одной арктической экспедиции холод разлюбил напрочь.
- Кем ты там был? Вождем иннуитов?
- Краснокожий в позапрошлом веке? Каюром при ездовых собаках. Поть-пот, кгрр-кгрр, и хореем по ушам[3]. Педагогика. В конце концов вышло так, либо они съедят нас, либо мы их. Зверская история.
- Собак с тех пор ты тоже разлюбил?
- Ерунда, собаки ни в чем не виноваты. Виноваты были белые господа-идиоты. Впрочем, они и так не выжили. Пару последних пришлось скормить собакам. После естественной при их глупости смерти от холода и истощения, понятно.
Ждать и надеяться довелось недолго, до конца ноября.
Даша как раз получила звание «журналист чего-то там Кубани» и Данил купил ей машину. Он бы купил и так, но раз все сошлось, почему нет.
Они сидели у Даши, на ее постели, не очень-то одетые, и выбирали. «Все ну разве что кроме суперкаров, да они все равно дурные и жесткие, как подметка», сказал Данил