Как любой представитель этой замечательной профессии, Валентин Неон, или просто Неон, как он любил себя называть, говорил чётко, громко и очень позитивно. Неважно, о чём он сообщал: о спасении котёнка или о конце света, – зрителю должно было быть приятно слышать его голос.
Даже на фоне ядерного взрыва он готов был улыбаться.
Откровенно говоря, Валентин ненавидел быть репортёром. Для него это был давно пройденный этап, и даже в начале своей карьеры на телевидении он не любил выезжать в город и делать репортажи о каких-то банальных, в его понимании, вещах.
До вчерашнего дня он много лет был ведущим популярной телепрограммы о моде. Но из-за своего характера вынужден был снова вернуться туда, где когда-то начинал.
Всего лишь одно неосторожное слово об умственных способностях президента телекомпании, попавшее в эфир, – и вот он, персона с сияющей фамилией, вместо того чтобы делать обзор новой коллекции дизайнерской обуви, вновь работает на улице, под солнцем, дождём и ветром.
И это было ещё хорошо. Он мог вообще остаться без работы.
А всё потому, что он считал себя умнее и лучше окружающих. Неон был не очень-то дружелюбным человеком – даже в его родной телекомпании не было людей, которые могли бы назвать его хорошим приятелем.
Стремительно рухнув на нижние ступени телевизионной карьеры, Неон и теперь не растерял снобизма и высокомерия.
Вместе с небольшой съёмочной группой он спускался в грязный подвал старинного здания. Он морщился, то и дело поглядывал на свои дорогие туфли, которые могли не только запачкаться, а просто погибнуть в этом отвратительном месте, полном разнообразного мусора.
Его группу сопровождал Роб, представитель городской службы водопровода. Он протянул Валентину шлем.
– Валентин, наденьте, пожалуйста, – попросил он.
– Прошу прощения? – Неон посмотрел на него так, как только мог посмотреть сиятельный граф на простолюдина, осмелившегося подойти к нему на улице.
– Шлем. – Роб вежливо улыбался. Он ещё не был в курсе того, кто перед ним.
– Я не ношу шлемы перед камерой, – презрительно бросил Неон и тряхнул превосходно уложенными волосами.
– Нет, вам необходимо его надеть, – настаивал Роб. – Это правила безопасности.
– У моего шоу свои правила, – ответил тот не глядя.
Он проверял подошву своей дорогой туфли – не изрезало ли её битое стекло или какая-нибудь железяка.
– Шоу? – Роб был озадачен. Он был уверен, что они делают рутинный репортаж для местной службы новостей.
– Забудь, – сказал ему Мэнни, крупный добродушный звукооператор, который знал Неона давным-давно. Он взял шлем и подмигнул Робу: – Я прослежу за ним. Всё будет в порядке.
– Это вопрос безопасности, – не сдавался Роб.
– Пять секунд до эфира, – провозгласила помощница Валентина, которая была на связи со студией.
– Потеряйся, – процедил Неон, быстро проводя гигиенической помадой по губам и выходя на освещённое для репортажа место. – Я готов.
Вдруг на его макушку шмякнулось что-то мягкое, мокрое и холодное. Репортёр выругался про себя, снял с волос жирного полупрозрачного червяка, взвизгнул и с отвращением отбросил в сторону.
– Дай мне этот шлем!
Оператор поднял руку вверх.
– Три, два… – И указал пальцем на Валентина, давая ему знак, что они в эфире.
И вот он снова на экране телевизора в автобусе Уны. Бодрый, энергичный и позитивный. В красивом защитном шлеме.
– Городские власти приняли волевое решение заняться серьёзным переформатированием Старого города в этом году, – начал он свой репортаж, двигаясь перед камерой. – Но как мэрия собирается решать ключевую проблему городского центра – проблему катакомб? – Неон остановился в просторном подземном холле со сводчатым потолком. – Реставрация или реконструкция? Или город вообще должен избавиться от этой обузы, доставшейся нам от предыдущих веков? Многие годы жители города не могут прийти к единому мнению по этому поводу.
Камера осветила ступени старинной лестницы, ведущие вниз. Валентин начал спускаться первым.
– Как мы все хорошо знаем, катакомбы Мидбурга – это рассадник нечистот и болезней. – Он быстрым движением выхватил из кармана надушенный носовой платок и драматично прикрыл им нос. – Невозможный запах! Кругом кучи мусора! Везде навален какой-то хлам! – комментировал он, оглядываясь по сторонам. Потом продолжил заготовленную речь: – Часть жителей уверены, что катакомбы являются историческим объектом, подлежащим охране. В городе ходят легенды, что катакомбы существовали задолго до основания Мидбурга.
Камера выхватила из темноты тёмные тоннели с древней кладкой.
– Однако другая часть жителей испытывает дискомфорт и мучения от последствий негативного влияния катакомб на экологию и чистоту городской среды, справедливо считая, что они должны быть засыпаны, а все входы в них – забетонированы. Ведь некоторые молодые люди, привлечённые романтикой этого тёмного мира, ежегодно десятками, если не сотнями проникают под землю, где исчезают без следа вследствие криминала, неосторожности или просто собственной глупости.
Он остановился и посмотрел в камеру.
