Николая он не заметил, потому что все его внимание было направлено на высокий стенной шкаф (для чего он на кухне, интересно знать). Дверца шкафа была распахнута и болталась на одной петле, а из шкафа торчали… Николай не поверил своим глазам.
Из стенного шкафа торчали не только ноги, а вся нижняя половина человека. Половина была весьма внушительных размеров. Половина была в дорогих хотя и помятых черных брюках и в одном дорогом же ботинке. Второй итальянский ботинок очень приличного размера валялся на полу посреди кухни.
– Стоять! – крикнул Николай. – Полиция!
И тут вспомнил, что в данный момент он тут, можно сказать, по личному делу и что нет у него права никого задерживать. И оружия у него тоже нет. Чернокожий детина обернулся на крик, смерил Николая взглядом и рявкнул что-то на своем языке.
Николай знать не знал ни одного из языков языковой семьи банту, но сразу понял, что чернокожий велел ему отвалить по-хорошему и не лезть не в свое дело.
Ах так! Николай встал в боксерскую стойку. Когда-то он занимался боксом, в соревнованиях участвовал. Чернокожий был здоров как бык, у Николая мелькнула мысль, не он ли стукнул лбами двух пьянчужек в забегаловке у Нины. Но тогда, значит, Индюкова и Вожеватова убил тоже он. Опасный тип. Но Николай тоже не промах. И чернокожий это понял, потому что принял его всерьез.
Он бросил ненадолго заднюю половину своего шефа и решил, надо думать, разобраться с Николаем раз и навсегда. Шагнул к нему, выбросив вперед руку. Николай ловко уклонился, поднырнул под длинную руку и нанес мощный, как он думал, удар черному в живот. Удар этот не произвел на того особого впечатления, а у Николая было такое чувство, что он ударил в каменную стену.
Однако медлить было нельзя. Николай отступил на шаг, черный же остался на месте, возле своего шефа, очевидно, у него это было на уровне инстинктов.
В крошечной кухоньке негде было развернуться двум довольно крупным мужчинам, у Николая было больше свободы для маневра, он вообще был более подвижным.
Тем временем собака на чердаке бросила искусанную руку шефа и вцепилась ему в щеку. Шеф задергался и заревел носорогом. Его телохранитель отвлекся на секунду, и Николай влепил ему в челюсть свой коронный удар левой.
Он вложил в удар всю свою силу, и чернокожий не упал, конечно, но покачнулся. Но тут же пришел в себя и ударил Николая в солнечное сплетение, отчего тот отлетел к кухонному столику и своротил его напрочь. Посыпались осколки посуды, покатился по полу чайник, рухнул карниз с занавеской, и пришлось бы Николаю совсем плохо, если бы шеф титаническим усилием не отломал пару досок и не грохнулся с чердака на кухню, придавив слегка своего телохранителя, который не ожидал от шефа такой подлянки и не успел отскочить. Николай еще успел двинуть его по морде чайником, когда раздался крик:
– Стоять! Полиция! Всем лечь на пол! Руки за голову!
– Витя! – ахнул Николай, поворачиваясь. – Ты как здесь?
– По работе! – громко рявкнул Витя Бондаренко. – Ты, Колька, совсем охренел, что ли? Дежурство же у нас сегодня! А ты не вышел, забыл, что ли?
– Забыл… – растерянно закивал Николай, – тут, понимаешь, такое дело…
– Вижу, – мрачно сказал Витя. – И кто это такие?
– Да черт их знает… – Николай смущенно отвел глаза. – Явились, устроили дебош.
– Дипломат! – Черный мужик, похожий на гору, кричал, зажимая щеку. Кровь струилась у него по шее, уже пропитался воротник белой рубашки. Водитель, потирая бок, поднялся с пола, подавая ему кухонное Асино полотенце и потерявшийся ботинок.
– Точно, дипломат он, – мрачно сказал Витя, – машина у подъезда стоит с дипломатическими номерами. Этого еще не хватало! Вот начальство обрадуется…
Тут появился низенький хваткий мужичок, представившийся управдомом, сказал, что этих черных граждан в жизни не видел, равно как и все соседи.
– Как они тут оказались?
– Хозяйка… гости… – ответил главный чернокожий, показывая некоторое знание русского языка и оглядываясь по сторонам в поисках верного переводчика. Но Сергей Константинович в это время как раз прощался с любопытной соседкой, так что ничем своему нанимателю помочь не мог.
– Где хозяйка квартиры? – официально спросил Витя Бондаренко.
– Нет ее. – Управдом развел руками. – Не видел ее никто со вчерашнего дня! Как ушла на работу вчера – так и не было. Не сомневайтесь, наши старухи никого не пропустят. Мимо них муха не пролетит. Граница на замке, стража на Рейне.
Николай молчал, а верный Витя не стал спрашивать, какого черта он тут делает, если хозяйки дома нет. Он заглянул в холодильный шкаф, увидел лаз на чердак, покрутил головой.
– Дипломат, – снова завел большой черный человек. – Я есть неприкосновенная особа… я есть дипломатический иммунитет… я есть ранен…
Точно, кухонное полотенце пропиталось кровью. Приехали еще одна патрульная машина и «Скорая помощь». На вопросы врача, что же случилось, раненый лаял собакой.
– Нет у меня на чердаке никакой собаки! – громко оправдывался управдом. – Лучше спросите его, зачем он туда полез? Кто его на это уполномочил?
На этот вопрос раненый ответа не дал.
