Тут, как назло, из своей квартиры вышла его соседка Нинель Владимировна, на редкость любопытная, бестактная и болтливая особа среднего пенсионного возраста.
– Куда это вы, Сергей Константинович, в таком виде? – осведомилась она, оглядев соседа. Обычно ей приходилось видеть его одетым чисто и аккуратно, в общем, по-городскому.
«А тебе какое дело, сорока любопытная?» – подумал переводчик, но вслух сказал другое.
– За грибами, Нинель Владимировна, за грибами, – ответил он, на всякий случай еще раз проверяя замки.
– За гриба-ами? – недоверчиво переспросила соседка. – Так отошли уже грибы. Вот Валера, племянник мой, на прошлой неделе в лес ездил, так говорил, что уже ничего нет, даже груздей.
– Груздей, может быть, и нет, – ответил ей Сергей Константинович, – а вот опята как раз пошли. А я опят страсть как люблю! И маринованные хороши, и соленые, и жареные… а суп какой вкусный из опят – пальчики оближешь!
– Суп из опят? – с интересом переспросила соседка. – Если суп, тогда, конечно!
– Главное, лука побольше, – добавил Сергей Константинович.
Не дослушав ее ответ, он поспешно прошел к лифту, спустился, вышел на улицу и огляделся по сторонам.
Похоже, за ним никто не следил, во всяком случае, поблизости не было ни большой черной машины, ни больших черных людей.
Все еще с опаской переводчик дошел до метро, проехал несколько остановок и оказался на автобусном вокзале. Здесь он купил билет на ближайший автобус до станции Металлострой, нашел этот автобус и занял свободное место поближе к выходу.
И только теперь перевел дыхание.
Здесь, среди таких же неприметных мужчин в резиновых сапогах и непромокаемых куртках, с большими корзинами и неподъемными рюкзаками, он почувствовал себя в безопасности.
Особенно когда автобус тронулся, проехал по пригородам и выбрался на шоссе.
Большинство пассажиров выходило на остановках возле маленьких деревушек, не обозначенных ни на одной карте, и поселков сельского типа и направлялось в сторону леса: они действительно ехали в лес за опятами. Опят в лесу было видимо-невидимо, в этом Сергей Константинович не погрешил против истины.
Сам он, правда, направлялся вовсе не в лес. Он никогда не любил грибы – ни есть, ни тем более собирать.
Сергей Константинович ехал на дачу к своей престарелой тетушке Веронике Эдуардовне.
Тетушке было далеко за восемьдесят, но она была еще крепкой и вполне справлялась с небольшим хозяйством. Правда, она плохо видела и слышала, но в этом были свои плюсы: благодаря слабому зрению и слуху она меньше соприкасалась с действительностью, а значит, меньше расстраивалась.
Увидев на тропинке возле своей калитки мужской силуэт, тетушка машинально поправила косынку и приосанилась. Приложив руку козырьком, она пригляделась к гостю… и убедилась, что это не таинственный незнакомец, а ее родной племянник Сережа.
– Сереженька! – оживилась она. – Молодец, что приехал! Ты надолго?
– Пока не знаю, тетенька, – ответил Сергей Константинович, подходя к тетке и целуя ее в пергаментную щеку. – Пока недели на две, а там посмотрю.
– Вот хорошо! А я-то думала, кого бы попросить поколоть мне дрова.
Николай Соловьев был зол и растерян. Такого он не ожидал. То есть в глубине души ожидал от этого типа со шрамом, что держал его на крючке, любой подлянки. Но утром, обнаружив труп задержанного Индюкова в камере и упросив Сидорчука не говорить никому, что он заходил, он прямиком отправился на свое рабочее место, чтобы подумать. Нужно было что-то доложить этому типу с кривым волчьим оскалом, а что он мог сказать?
– Ты чего, Николай, такой смурной? – спросил его напарник Витя Бондаренко.
– Да так, – отвернулся Николай, – что-то мне как-то не по себе. Сам не пойму.
– После работы пропадаешь куда-то, – не унимался Витя. – От коллектива отрываешься, в мероприятиях общих участия не принимаешь…
– Знаю я ваши мероприятия, – буркнул Николай, – от них наутро голова трещит.
– Это верно, – согласился Витя, – а вот скажи мне, что ты делал вчера возле ресторана «Замбези»?
– А тебе какое дело? – вызверился на него Соловьев. – Гулял в свободное от работы время.
– И ничего не гулял. – Витя Бондаренко был сегодня в благодушном настроении, сбить его с толку было невозможно. – Я знаю, ты запал на ту девчонку, что мы на Литейном мосту встретили. Давай колись, как тебе с черненькой? Круто?
– Не знаю, не пробовал, – огрызнулся Николай. Ему почему-то было неприятно говорить об Асе в таком тоне.
– Да ладно, мне-то что, это твое дело, – пробормотал Витя, а Николай пошел к Леночке, которую начальник держал за знание компьютера, и попросил ее выяснить кое-что про Индюкова.
