Дед пошел к пашне, стал брать землю горстями. Подошел Сашка.
— Земля у тебя хорошая! — сказал дед.
Старик в нескольких местах смотрел землю, брал в пальцы, растирал ее со слюной.
Сашка забеспокоился, недоумевая, почему это так занимает деда? Ведь у них на релке земля не хуже. Зачем он хвалит? Может быть, он завидует, думает, что тут лучше? Чужое всегда кажется лучше. Сашка слышал о русских много плохого и сейчас встревожился.
«А что, если они сгонят меня с земли?» — подумал он.
Но дед не завидовал, а, напротив, рассматривая Сашкину землю, убеждался, что она хуже той, что сегодня видел на Додьге. «Не в пример та лучше и нашей и Сашкиной… Как бы Сашка не пронюхал, — подумал дед, — и не захватил. Тут недалеко».
Так с камнем за пазухой старик и уехал от Сашки.
Добрались домой, выгрузили разрубленную кабанью тушу. Дома Кондрат рассказал Егору про Сашкину пахоту, а потом про находку на Додьге. До сих пор все как-то не верил дед, что тут может быть что-то хорошее, все здешнее считал каким-то ненастоящим. И вот впервые ему понравилась земля. Он сразу понял, какая это ценность. Когда, сидя у Сашки, он подумал, что Додьгу-то могут захватить, ему как в голову ударило: «Ведь богатство! Сущий клад!» До сих пор ни на что особенно глаза не смотрели, никто ничего не берег. Не как на старых местах, где на каждый клок отовсюду глаза глядят. И старик ужаснулся, что земля-то на Додьге не занята, ведь ее мало…
Видя, как отец беспокоится, чего с ним никогда, кажется, не бывало, Егор более поэтому, а не из сбивчивых рассказов Кондрата, сообразил, что земля в самом деле хороша.
— Землица хороша! У самих-то хуже! Как бы он не захватил! Не к ней ли подбирается? Ежели и не видел, а ну как на охоту пойдет даувидит!
«Погоним!» — подумал Егор.
Хищность, желание захватить скорей первым, сбить соперника, если окажется, вспыхнули в его душе. Добрых чувств к Сашке как не бывало. На миг Сашка представился ему злым и хитрым врагом. Рассказы о его пахоте, о том, как он коня купил, — все, о чем с таким восхищением своему тяте рассказывал, сидя на табурете, белокурый, смуглый Васька, не понимавший сути разговора взрослых, пугали, а не радовали Егора. Он слышал в этих рассказах угрозу себе. Сашка, был сильный, горячий человек, он умел трудиться. У него подмога — богачи Гао, их приятель исправник.
— Ты съезди и посмотри, как он посеял, — сказал Кондрат.
Старик был удивлен тем, что увидел. Китаец умел трудиться.
— Тятя, как он пашет шибко, — сказал Васька. — Мы подсобляли ему, землянку копали.
Егор опомнился, смирился в нем от слов сына этот пыл. А то бы, кажется, готов бы взять Егор сухой, крепкой рукой за грудь любого, кто отымет…
— Гохча говорила, что Сашка был в деревне у них, — сказала Наталья. — Он будто хочет у Кальдуки в Бельго вдовую невестку купить.
Все засмеялись. И у Егора на сердце отлегло. Он подумал было, какой ветер охватил его душу, что за страшное зло явилось в ней на миг.
«Все же не надо мешкать!»
— Может, поедем, братец, — сказал он Федьке, — посмотрим с тобой, что там за земля?
Но в голове была муть. Ничего не мог сейчас решить Егор.
— Езжайте, езжайте! — подхватила бабка. — У сибиряков-то вон заимки у всех заведены, и нам бы, коли землица-то хороша…
Вставши утром, Егор взял с собой сына и брата. Дед поехал показывать.
Побывали на Додьге. Егор сам увидел черную землю. Мужики прошли в глубь тайги, содрали слой листвы и мокрого дерна. Всюду мокро, но место высокое. Заболочено, как везде в тайге, но это не болото, а просто воде не было стока, солнце ее не сушило, вода осталась еще после таяния снегов. А земля хороша!
Постоял Егор среди перекопанной кабаньими копытами грязи, между тучных ильмов, и пришло ему в голову, что надо распахать тут все, снести этот лес, завести заимку, пробить с берега дорогу к Уральскому. «Будем ездить сюда летом… Зимой отсюда ходить на охоту. Здесь пашню не выдует ветер». Егор видел по дороге через Сибирь такие заимки у сибиряков.
— А ну, давай затески будем делать, — сказал он отцу.
Четыре топора принялись рубить стволы ильмов, кленов и пробковых деревьев.
Васька уже знал: будут затески — место это никто не тронет, не смеет никто занять.
— Правда, тятя, никто эту землю не тронет? — спросил он отца.
— А кто тронет — тому пулю! — пригрозил дедушка Кондрат.
— Никто теперь не займет! — успокоил Егор.
С Додьги он сам хотел поехать к Сашке подсобить ему, если придется. Теперь, когда затески на Додьге были, Сашка опять стал ему приятен. Но Егора занимало, что и как у Сашки; сам еще того не понимая, он желал призанять умения у соседа. Егор помнил, какие пашни у китайцев. И не хотелось оставлять в себе ни доли зла к Сашке.
Егор вспомнил, как Сашка работал в прошлом году у него, Егор ему не платил. С Сашкой печь клали вместе, кирпич обжигали, лес рубили…
«Черт знает, что за люди русские! — думал Сашка. — И как с ними жить? А что, если в самом деле Гао прав? Неужели меня прогонят?»
