– А что я должен говорить, если нам позарез нужно хорошее оружие, нужны деньги и военные инструкторы? Нам нужна армия, которой у нас нет! Сунь обращался к американцам, французам, англичанам – все отказали! А русские дают, и мы возьмём! Строить тайпин тянь го[53] будем мы!
Чан Кайши добился встреч с Троцким и Сталиным.
Троцкий на просьбу Чичерина принять Чан Кайши откликнулся вяло:
– Георгий Васильевич, с ним уже встречались Склянский и Каменев, а я болен.
– Ну, Лев Давидович, выскажите ему ваше мнение о плане. Мы его обидели невниманием, а с Китаем надо дружить.
– С каким Китаем?! Сунь сидит на юге и бодается с каким-то там местным милитаристом. Ему до Пекина, как до неба! План военных операций я видел – фантастика! Армии-то нет, и не будет, пока не будет обученных командиров.
– А всё-таки, Лев Давидович…
– Ну, хорошо… пусть подъедет завтра к десяти часам.
Троцкий принял Чана в больнице, лёжа в постели. Чан сразу выразил восхищение его работой по созданию Красной армии. Тот был польщён, однако план раскритиковал и сказал:
– Чтобы армия была боеспособна, её командиры и бойцы должны быть политически грамотными, они должны знать, за что отдают свои жизни. Нужна грамотная агитация. Одна хорошая газета и десяток талантливых агитаторов могут стоить больше, чем дивизия. А у вас, дорогой друг, этот вопрос совершенно упущен.
– Но вы сами железной рукой наводили порядок в дивизиях и армиях. Безо всякой газеты. Вас боялись больше, чем огня.
– У меня были агитпоезда, которые выпускали листовки и газеты, ставили маленькие спектакли, в которых доходчиво рассказывали бойцам, за что они идут в бой. Поэты писали стихи, самодеятельные композиторы сочиняли песни, частушки…
– Частушки? Что это?
– Это смешные куплеты про белогвардейцев, буржуев. Хорошая частушка – как снаряд по врагу!
Троцкий приподнялся и неожиданно пропел хрипловатым тенором:
– Очень хорошая частушка! – похвалил Чан Кайши, когда Чаншунь с грехом пополам перевёл содержание. – Я всё понял.
Троцкий внимательно посмотрел на него, кивнул и сказал:
– Военспеца я вам пошлю самого лучшего. Блюхера Василия Константиновича. Он организует военную школу. Будете готовить своих офицеров. И тогда сможете начать боевые действия не в Монголии, а на своей территории.
Выйдя на улицу, Чан смачно плюнул под колёса ожидавшей машины.
– Ты чего? – Чаншунь с беспокойством заглянул ему в лицо.
– Частушка очень понравилась, – процедил сквозь зубы Чан.
Чаншунь не представлял, чего Кайши хочет от Сталина, ведь этот человек был Генеральным секретарём Российской компартии, следовательно, занимался чисто партийными делами, то есть агитацией, пропагандой, политическим воспитанием масс, а такие дела Чана не интересовали. Но, наверное, Чаншунь ошибался. Чан подробно рассказал Сталину о борьбе Сунь Ятсена и Гоминьдана за революционное объединение Китая – Сталин выслушал, не перебивая, не задавая вопросов, лишь попыхивал ароматным дымком из кривой трубки. Потом заключил:
– Сила оружия в хороших руках может сделать очень много, когда есть вождь-герой, одно имя которого поднимает массы в бой. Мы думаем: ваш вождь Сунь Ятсен известен и авторитетен пока что в узком кругу, среди людей более или менее образованных, которые понимают его идеи и готовы бороться за них или против них. Однако он – не герой в народном понимании. Широкие массы рабочих и крестьян о нём знают мало и не понимают, за что они должны отдавать свою жизнь. Это им надо разъяснять терпеливо и доходчиво. Когда идеи овладевают массами, они становятся непобедимы. Мы вам дадим деньги и оружие, разумеется, сколько в наших силах, но мы считаем, что ваша партия должна опираться главным образом на широкие массы трудящихся. Работайте в этом направлении, не забывая о силе оружия, и вы победите.
– А что самое главное в партийной жизни, товарищ Сталин? – спросил Чан Кайши.
Сталин помолчал, искоса поглядывая на терпеливо ждущих гостей, потом усмехнулся в усы и сказал:
– Наш опыт показывает: на всех ключевых постах должны быть надёжные люди. И не только в партии.
– Ты заметил разницу между Троцким и Сталиным? – спросил Чан, когда вечером они сидели в номере Кайши за бутылочкой байцзю.
– Да вроде нет, они же говорили об одном и том же.
– Да, об одном, но
– Как? Ты не темни, Кайши, я – человек простой, солдат, а не политик. Моё дело – винтовку в руки и в бой!
– А ты пошёл бы в бой, не зная идей Сунь Ятсена?
– Против русских – да, за одно лишь побоище в Благовещенске.
– Ты так ненавидишь русских?
Чаншунь задумался, медленно осушил рюмочку байцзю и покачал головой:
– Даже не знаю, что сказать. Сейчас заглянул в себя, а там пусто: всё выгорело. Двадцать три года прошло.
– Время лечит, – усмехнулся Чан, разливая напиток. – Но вернёмся к нашим баранам.
– К каким баранам? – сразу не понял Чаншунь, но тут же догадался: – А-а… Ну, и чем они отличаются?
