Я начинал революцию, имея за собой 82 человека. Если бы мне пришлось повторить это, мне бы хватило пятнадцати или даже десяти. Десять человек и абсолютная вера. Неважно, сколько вас. Важно верить и важно иметь четкий план.
Печально не иметь друзей, но ещё грустнее не иметь врагов.
Обычно перед началом новой главы с описанием следующего психотипа я начинаю вспоминать людей или героев различных произведений, которые бы больше всего соответствовали этому психотипу, и выбираю их цитаты, которые бы наиболее точно и метко отражали бы эту стратегию. Просматривая цитаты Юрия Гагарина, который, на мой взгляд, подходит под описание этого психотипа, я увидел то, что меня просто удивило. Как точно подходило описание качеств, которые нужны космонавту, по мнению Гагарина, под описание паранойяльного гипертима!
Вот оно: «Для полёта в космос искали горячие сердца, быстрый ум, крепкие нервы, несгибаемую волю, стойкость духа, бодрость, жизнерадостность. Хотели, чтобы будущий космонавт мог ориентироваться и не теряться в сложной обстановке полёта, мгновенно откликаться на её изменения и принимать во всех случаях только самые верные решения». Юрий Алексеевич Гагарин.
Вот просто точнее не скажешь. Ну а самым ярким представителем этого психотипа, на мой взгляд, можно считать Эрнесто Че Гевару. И вот его очень ёмкое и хорошо характеризующее этот психотип выражение: «Печально не иметь друзей, но ещё грустнее не иметь врагов». К этому психотипу я бы отнёс ещё таких известных личностей как Борис Ельцин, Фидель Кастро и спортсменов, чемпионов мира Мэнни Пакьяо и Геннадия Головкина. Только у Фиделя будет больше паранойяльности, а у Ельцина — больше неустойчивости. Вообще, этот психотип можно было бы назвать весёлым революционером, не злым или серьёзным, а именно весёлым.
Мы помним, что паранойяльные — это разрушители старого, а гипертимы — весёлые искатели приключений. Вот и выходит, что такое сочетание в одном психотипе ведёт к весёлому разрушению старого. Ну или к весёлому и где-то даже беззаботному достижению грандиозных целей. То есть достижению целей на расслабоне.
Попробуем обрисовать психокварки. Я уже писал, что у паранойяльного нервная система быстрая, сильная, с фиксацией на цели. А у гипертима — быстрая, сильная, без фиксации на цели. Как в этом случае в одном психотипе могут присутствовать эти две стратегии? То, что они обе сильные и быстрые — здесь противоречий нет, а вот как быть с фиксацией на цели? И у меня есть на этот счёт два предположения.
Первое: фиксация на цели есть, но она слабенькая. Как бы посередине, между «есть» и «нет». И второе: фиксация на цели включается избирательно. Что-то для человека очень важно, а что-то, можно так сказать, и «не парит». Вообще, этот психотип занимает первое место по авантюризму и бесстрашию. И если у паранойяльного радикала может ещё возникать тревога по поводу возможной неудачи, то гипертимный радикал в этом психотипе исключает эту тревогу. Единственное, чего будет бояться этот психотип, так это скуки. А главным интересом и увлечением жизни будет поиск препятствий, которые необходимо преодолевать (или врагов, которых надо побеждать). И чем сложнее преграды, тем больше интереса и удовольствия. Ух, какой функционал, аж дух захватывает!
Но и здесь есть слабое место. И слабость, впрочем, как и сила, это то, что для разных задач, а вернее для успешного их решения, нужен разный функционал. Паранойяльный гипертим — мастер по захвату ресурсов, но не силён в их сохранении. Пример — Б. Ельцин, захвативший власть, но умудрившийся развалить экономику, армию страны и даже частично потерявший её территории. В общем, захватить власть для него как для паранойяльного гипертима было по приколу, а вот потом управлять всем этим — уже скучно. Ю. Гагарин, став, наверное, самым знаменитым человеком мира и погибший при первом же учебном полёте. Че Гевара, вроде бы победивший на Кубе, потом всё равно быстро нашёл свою смерть в попытках совершить революцию в других странах. Ну а Фидель Кастро, который смог сорок лет сохранять свою власть, думаю, во многом обязан этим своему младшему брату Раулю, у которого хорошо проявлен эпилептоидный радикал, и который после ухода Фиделя занял его место. Не хватает всё-таки этому психотипу при сохранении ресурсов той стабильности, основательности и продуманности, которые мог бы ему дать эпилептоидный радикал.
Полагаю, что именно к этому психотипу можно отнести также Наполеона и Александра Македонского. Кстати, по тем сведениям, которые у нас есть, у отца Александра Филиппа можно хорошо видеть гипертимный радикал, а у матери Александра — паранойяльный. И, как это часто бывает, ребенок наследует радикалы от родителей, собирая их в один психотип.
