Крещенские морозы всё-таки оказались не такими страшными, как их расписывали. Женя на рынке купила, как ей посоветовали баба Фима и девочки из машбюро, гусиного жира, и Эркин, приняв это, к её удивлению, без малейшего сопротивления, перед выходом на работу промазывал себе лицо. Но потребовал, чтобы и она поступала так же.
День катился за днём, такой же, как вчера и как завтра. Эркин теперь по утрам покупал газету и вечером, упрямо сдвигая брови на особо трудных местах, читал статью за статьёй, спрашивая Женю о непонятных словах. Алиса освоила азбуку полностью, и Женя купила ей целую россыпь маленьких книжек — в каждой книжке одна сказка. Их Эркин тоже читал. И оба учились писать. Но здесь успехи Алисы были куда заметнее.
Пополнялся и их дом. После святок приехало много репатриантов или, как их все здесь называли, беженцев. Правда, в «Беженский Корабль» шли не все. Кто хотел обзавестись собственным домом в Старом городе получали участок и в ожидании дома жили в бараке — длинном двухэтажном деревянном доме между Старым и Новым городами — или снимали комнату, стараясь устроиться поближе к своему участку, чтобы заранее наладить отношения с соседями. А свой дом — это до весны. Вот когда снег сойдёт и земля под фундамент оттает, тогда всё и начнётся.
Выбор места Норма полностью предоставила Джинни. В конце концов ей самой всё равно, где жить. И почему Джинни выбрала этот город с трудно произносимым названием в далёкой глухой местности Иж… — ну, это ей уже никогда не выговорить — Норма не понимала. А город… За-го-рье. «За горами», — перевела ей Джинни.
— Это перспективный город, мама. Там большой завод, туда едет много народа, и место учительницы наверняка найдётся. Понимаешь?
Они сидели в своём отсеке на нижней койке, и Джинни убеждала Норму, а может, и саму себя в правильности выбора.
— В старых городах все школьные места уже заняты. На частных уроках не прожить. А здесь у меня будет шанс. Словом, мама, я отправила запрос. Правильно, мама?
Норма кивнула. Разумеется, она ни слова не сказала Джинни, но жизнь в лагере довела её до такого состояния, что она была согласна на всё, лишь бы уехать отсюда. Скоро два месяца, как они живут… нет, это не жизнь! И дело совсем не в цветных, бывших рабах, которые никак и ни в чём не отделены, с которыми приходится бок о бок, нет-нет, к этому вполне можно приспособиться, тем более, что те, опасаясь потерять визу, ведут себя вполне корректно. Но всё равно — эта теснота… И видя довольных, уверяющих, что здесь, как в раю, что так здоровско им ещё не было, и можно подумать, впервые в своей жизни наевшихся досыта людей, Норма с ужасом думала: как же те жили раньше, если это… рай?
Нет, она разумеется понимает, каких трудов и каких денег стоила организация этих лагерей, понимает, что было сделано всё возможное, и… и хоть бы поскорее это кончилось. Одна баня вместо ванной чего стоит…
Норма невольно передёрнулась от воспоминания. Ей понадобилось всё её мужество, чтобы раздеться догола на глазах у множества людей. И мыться при всех, как… даже про себя она удержалась, даже мысленно не сказала: как рабам.
И относились все к ней и к Джинни совсем не плохо, можно сказать, что хорошо, и всё же…
— Ну же, мама, ты согласна на Загорье?
— Ну, конечно, Джинни, — улыбнулась Норма.
И про себя закончила: «Было бы тебе хорошо, моя девочка». Удивительно, но Джинни эта жизнь в лагере будто нравилась. Норма как-то сказала ей об этом и получила неожиданный ответ:
— Знаешь, мама, это похоже на колледж, — Джинни засмеялась. — Перед самым выпуском.
Что ж, может и так. Сама она колледж так и не закончила, встретив Майкла, и каково перед выпуском — не знает. Но Джинни весела, предприимчива, подружилась с библиотекаршей А… Ал… Ну, по-английски, девушку зовут Элен, и ещё у Джинни появились знакомые. И психолог — даже странно такое понимание и внимание у явно ещё недавно военного молодого мужчины — говорил очень доброжелательно, похвалил её за мужество и самоотверженность, обнадёжил, что у Джинни нет серьёзных проблем и такая смена обстановки — наилучшее решение. Было приятно слушать.
Миновало Рождество, Новый год, и вот наконец, наконец они едут. Мой бог, наконец-то! И… и не то, что страшно, но гнетёт сознание необратимости этого переезда. Чужая страна, чужой язык, обычаи, всё чужое. Но… но Джинни там будет лучше. Язык… Джинни бойко болтает по-русски со своими новыми приятельницами, упрямо читает русские книги в библиотеке.
— Мама, тебе нужно учить язык.
