Нет, мёртвые не воскресают, чудес не бывает. Ошибиться могли они, неправильно поняв сказанное, им могли попросту соврать, но Эркин-то знал правду, он-то бы не уехал, бросив напарника, которого назвал братом. Это первое. Что могло столкнуть парня с Найфом? Да так, что Найф отдал ему свой нож и позволил себя зарезать. Это второе. Нет, первого достаточно. Тогда что? Ещё один лагерник? И это совсем другая проблема, и — самое главное — не наша проблема. Пусть Бульдог идёт себе по следу, берёт этого лагерника и вешает на него все найденные за год трупы. Наше дело — сторона. Почему Бульдог вцепился в Чака? Ну, это понятно. Колумбийский палач. О его похождениях до сих пор страшилки гуляют. Ткнуть мордой об стол русских. Вы его, дескать, отпустили, а он опять за старое. Но, дай бог, чтобы этим всё обошлось. Чак не врёт, ему врать незачем. Откуда он, кстати, так хорошо знает лагерные порядки? С такими деталями. Грин тогда ни словом не обмолвился, что тренирует своих в лагерях, хотя… кто ж об этом будет вслух говорить. Ладно, это потом, сейчас спрашивать не надо. Так что…
В кабинет вошла Джулия Робертс и молча остановилась в шаге у стола. Джонатан поднял голову.
— Да, мисс Робертс?
— Мистер Бредли, — её голос как всегда сух и равнодушен. — Мистера Трейси нет на маршруте.
На третьей точке Фредди отставал от графика на пять минут. Не страшно. Надо отзвониться в контору, тем более, что Джонни уже должен быть там. Теперь к четвёртой, а по дороге… Ага, вон и будка телефонная.
И бешено выругавшись по-ковбойски, затормозил: на краю тротуара с вскинутой в останавливающем жесте рукой Коллинз — первый в команде Бульдога. Чёрт, что Чак наболтал?!
Небрежно шевельнув лацканом с приколотым с обратной стороны жетоном криминальной полиции, Коллинз сел рядом с Фредди.
— В Управление.
Фредди молча стронул машину.
— Ни о чём не хочешь спросить? — первым не выдержал Коллинз.
— Я не любопытный, — вежливо ответил Фредди.
До Управления они доехали молча. И в кабинет Робинса прошли так же без слов.
— Ага! — встретил Фредди Робинс. — Садись, Ковбой.
Усмехнувшись непроизнесённому: «Когда полиция велит садиться, стоять неудобно», — Фредди сел на указанный стул.
— Газеты читаешь, Ковбой?
— Иногда, — честно ответил Фредди.
— А сегодня?
— Не успел ещё.
— Успеешь, — пообещал Робинс и, когда за Коллинзом закрылась дверь, уточнил: — Если договоримся.
Фредди молча ждал продолжения. Ему много раз предлагали договориться, и он хорошо знал, что «нет» говорить нельзя. Любой договор можно повернуть в любую сторону, а отказ безвариантен.
— Ну как, Ковбой?
Фредди неопределённо повёл плечом. Его не обыскали при входе, и пистолет под мышкой мешал. Сидишь с уликой и не скинешь, а Бульдогу только дай зацепиться. Что же случилось ночью? У Бульдога глаза с недосыпу, ночью конца игр не дождался, «шестёрки» чего-то говорили, а утром дёрнул Чака, теперь меня, лишь бы Джонни там не психанул, хотя он у Гроунса мог всё подготовить, алиби, конечно, хреновое, что и говорить, но бывало и хуже…
— Где лагерник, Ковбой?
— В могиле, — пожал плечами Фредди и сразу, не давая Бульдогу вклиниться, закончил: — Их всех туда перед Капитуляцией положили.
Робинс досадливо усмехнулся. Классно выворачивается Ковбой, этого у него не отнимешь. Ведь и не врёт, и правды не говорит. Известная школа.
— А твои пастухи где?
Неужто у Робинса крыша поехала? Жаль, конечно, но с психом не спорят.
— Не знаю.
— Не ври, Ковбой.
Все допросники одинаковы. Будто я ему скажу, даже если бы и знал. И чего его на них понесло? Слишком дальний заход.
— Так ты ничего и не знаешь, Ковбой, чего так?
— Как спрашиваете, так и отвечаю.
Ковбою себя ронять нельзя, не поймут. Так что осадочка маленькая и к месту. Поймёт? Понял.
— И что ночью было, тоже не знаешь? — уже чуть другим тоном спросил Робинс.
— Где и когда? — так же деловито уточнил Фредди.
— Нашли мы его. Этой ночью.
Робинс с насмешливой улыбкой смотрел на него. Ну, насколько хватит хвалёной выдержки Ковбоя?
— Не спрашиваешь, кого?
— А вы ответите?
— Отвечу. Джимми Найфа.
Фредди изумлённо уставился на Робинса.
— Я-то при чём?
— Это я у тебя хочу узнать. Где он тебе дорогу перешёл, что ты к нему своих парней отправил? А, Ковбой?
— Начнём с того, инспектор, что я свои проблемы сам решаю.
— Начнём, — кивнул Робинс. — А потом?
— А потом у нас разный бизнес. Мы не конкуренты, — и, глядя на Робинса в упор: — Я ковбой, а он гриву от хвоста не отличает.
— Ну правильно, решил сам не мараться, — понимающе кивнул Робинс. — Послал парней. Как и тогда.
— Когда тогда, инспектор?
— Спрашиваю я, Ковбой, но отвечу, раз ты такой забывчивый. В Мышеловке. Когда задушили Ротбуса. Ну как? Освежил память?
— В том деле я чист, — глухо ответил Фредди.
— Перед русскими. Они тебя не знают. Смотри, Ковбой.
Робинс вытряхнул из коробка на стол спички и стал их выкладывать в два аккуратных ряда, приговаривая:
