— Оба лежат на спине… у обоих убийца стоял сзади… оба не оказали сопротивления…оба раза орудия убийства оставлены. Тут на трупе, тут рядом, но это не существенно… у обоих карманы не обысканы… здесь оставили золото… здесь положили деньги… оба засыпаны… здесь смесь табака с перцем… здесь смесь разных перцев… Считаешь, Ковбой? Многовато для совпадения, не так ли? Это почерк, Ковбой. Вас же всех по почерку вычислить элементарно.
— У меня алиби.
— Верно, — кивнул Робинс. — Это ещё одно… совпадение. Так что, автор один. Там были твои пастухи и телохранитель Ротбуса. Здесь он есть, должны быть и пастухи. И ещё, Ковбой. Уже поважнее. То убийство тебе выгодно, значит, и это. Там прикрывали тебя, значит, и здесь прикрывают. То убийство лагерное из мести, а это лагерное за предательство. Лагерник есть, Ковбой. Что с ним было тогда, до Капитуляции, его проблемы, а здесь на нём уже два убийства. Не в твоих интересах, Ковбой, если я на него без тебя выйду.
Светлыми до прозрачности глазами Фредди, не мигая, смотрел в лоб Робинса.
— Зачем тебе пастухи, Робинс? Они чисты.
— Опять же для русских. Где они, Ковбой? Найду ведь и без тебя.
— А они и не скрываются, — Фредди пожал плечами. — Одного в Хэллоуин убили, другой на ту сторону умотал.
— Племя своё догонял? — прищурился Робинс.
— Наверное, — равнодушно ответил Фредди.
Чёрт, до чего ж много Бульдог накопал, то-то глаза как у бешеного кролика, Найфа давно было пора в выгребной яме утопить, но какого чёрта он сюда и парней, и нас с Джонни приплетает, и для совпадения слишком много, но мёртвые же не воскресают, чёрт, дьявольщина…
— Где оставил пастухов, Ковбой?
Подавись, это уже ничего не меняет.
— В Джексонвилле.
— Верно, — кивнул Робинс. — Под кем они ходили? Под Тушей, больше ты их никому бы не отдал. Там ты с Найфом и столкнулся, так? Ты же злопамятный, Ковбой, можешь и год ждать.
— Могу и больше, — кивнул Фредди.
— Найду без тебя, он по совокупности исполнителем, а ты — организатором. Тоже по совокупности. Понял, Ковбой?
— Да, инспектор.
— И что?
— Ищите. Я, что знал, сказал.
И, чувствуя, что разговор закончен, Фредди встал и пошёл к двери.
— До встречи, Ковбой, — догнал его голос Робинса.
Фредди сглотнул готовую фразу, что Ротбус так же прощался, и, не оборачиваясь, вежливо ответил:
— До встречи, инспектор.
Его никто не остановил. На улице Фредди сразу сел в машину, так и стоявшую у подъезда, мимоходом отметил, что следов обыска незаметно, и, спокойно отъехав, за углом прибавил скорость. Чёрт, весь график к чертям свинячьим, ну и чёрт с ним. Где Джонни? Грымза наверняка знает. И притормозив у первой же будки, бросился к телефону.
— Фирма «Октава», — бездушный как неживой голос.
— Это Трейси.
— Мистер Бредли в офисе.
Ты скажи, какая сообразительная, надо будет ей зарплату прибавить, чтоб не перекупили. На что другое её не возьмёшь.
— Буду через шесть минут.
И бегом обратно к машине.
О Чаке Бульдог обмолвился, но там Джонни через Гроунса действует, вытащим. Из Чака Бульдожина всё возможное выбил, это ясно, но что Чак о них знает… неопасно, не слишком опасно. Ага, ну вот и их контора.
Когда он вошёл в приёмную, мисс Робертс печатала, а за матовой дверью слышалось позвякивание регулируемой машинки. Чак — догадался Фредди и улыбнулся, кивком здороваясь с секретаршей.
— Мистер Бредли ждёт вас.
— Благодарю. Маршрут прерван на четвёртой точке.
Джулия Робертс кивнула и, продолжая печатать одной рукой, потянулась к телефону. Звонить и извиняться за задержку. Фредди прошёл в кабинет Джонатана.
— Сидишь, лендлорд?
— Ковбою скакать, лендлорду сидеть, — ответил, не поднимая головы, Джонатан, занятый бумагами. — Чака на маршрут?
— Да. С четвёртой точки.
Джонатан нажал кнопку вызова и, когда вошла секретарша, распорядился скорректировать маршрут и отправить Чака.
— Да, сэр.
— Ни с кем не соединять и не беспокоить, — Джонатан улыбнулся, смягчая приказной тон.
— Да, сэр.
Когда она вышла, Фредди сел в кресло. Джонатан бросил ему на колени пять сколотых скрепкой листов и отошёл к бару. Когда он вернулся с двумя стаканами, Фредди уже просмотрел листки.
— Спасибо, Джонни.
— Кто тебя потрошил?
— Бульдожина. Он здорово умён, но рехнулся, — Фредди отхлебнул из стакана и кивнул. — Неплохо, Джонни, надо бы покрепче, но не сейчас. Или рехнулся я.
Джонатан сел а своё место, отпил и кивнул.
— Мёртвые не воскресают.
— А воскреснув, не исчезают. Бульдог показал мне пасьянс на спичках.
— Что?!
— Занимательная игра, Джонни. Не скажу, чтобы доходная, но азартна… до полного обалдения, — Фредди усмехнулся и достал из кармана коробок. — Смотри, Джонни.
И стал обстоятельно выкладывать два ряда спичек, очень спокойно комментируя каждую. Джонатан молча слушал. И когда Фредди закончил, приподнял приветственным жестом стакан. Фредди кивнул.
— Когда умён, тогда умён. О лагерном он от Чака узнал?
— Да. Обвинил, тот и выпотрошился.
— Понятно. Чака оставляем?
— Его убрать — это признаться, Фредди.
— Да, сам понимаю.
Фредди собрал спички в коробок, потряс его и спрятал в карман.
— Где его теперь искать, Джонни? И поиском засветим.
