– Торгаш сказал, чтоб она не морочила ему голову, этот номер не прокатит, Счастливчик два года, как мёртв. Я думаю, ты догадываешься, что произошло дальше.
Марина опустила голову ещё ниже, занавесив лицо распущенными волосами, опёрлась руками о край дивана.
– Я знаю, что нужно рассказать, знаю. Это неправильно… – она всхлипнула и замотала головой. – Я до сих пор не могу поверить, что его нет, а маму это убьёт.
Илья накрыл руку Марины ладонью, слегка сжал её дрожащие пальцы. Он понимал, что бегство от реальности слишком затянулась, годы шли, а Татьяна продолжала обитать где-то в прошлом, ожидая возвращения Счастливчика из долгой морской прогулки. Только кто будет тем человеком, кто разрушит её веру, кто нанесёт этот смертельный удар? В глазах Татьяны плескалась не просто боль, а такая мука, что он не мог осуждать Марину за то, что она позволила матери существовать в иллюзии. Она не сможет жить без Счастливчика. Теперь он это понимал, так же ясно, как и сёстры Юдины. Его родители, как бы уважительно ни относились друг к другу, вряд ли были способны на такую всепоглощающую, сумасшедшую любовь. Понимание этого страшило, но и одновременно вызывало зависть.
– Давай помогу тебе с айвой. – Он взял нож и потянулся к чашке. – Эти лохматые яблоки только у вас и растут, я вообще не знал, что они съедобные.
Марина шарахнулась в сторону, словно забыла, что он находится рядом, посмотрела на него растерянно и взволнованно.
– Второй нож на кухне, я принесу.
Почти час они просидели бок о бок в полном молчании, нарезая айву на дольки, Илья с непривычки умудрился натереть мозоль и кривился, когда ручка ножа касалась лопнувшего волдыря. Марина заметила его гримасу и заволновалась:
– Порезался?
Он отрицательно качнул головой.
– Мозоль натёр. Вот уж не думал, что после кузницы мои руки способны чувствовать хоть что-то, помимо горящих углей. Антон обсмеёт меня за эту мозоль.
Марина поднялась.
– Принесу пластырь.
Когда она вернулась, Илья уже разрезал последнюю айву и, вымыв руки под уличным краном, ждал её на диване.
Марина раскрыла зубами упаковку, отложила в сторону целлофан.
– Давай палец.
Илья послушно вытянул руку и чуть придвинулся. Смотрел на склонённую тёмную макушку, удерживаясь от желания поцеловать в косой пробор. Она наклеила пластырь и подняла взгляд. Илья не двигался, боясь её спугнуть. Впервые с момента приезда в Штормовое между ними не искрила ненависть. Марина потянулась рукой к лицу Ильи. Он затаился и задержал дыхание. Когда её пальцы невесомо коснулись щеки, закрыл глаза, принимая неожиданную ласку с боязнью и осторожностью, будто Марина могла ударить или оцарапать. Она приложила ладонь к его щеке, ощутила отросшую светлую щетину и движение губ, от едва обозначившейся улыбки. Илья накрыл её руку своей ладонью, чуть сдвинул и поцеловал запястье.
Марина вздрогнула, перед глазами промелькнуло спящее лицо Алексея в тот момент, когда она уходила из его спальни. Выдернув руку, она вскочила, на секунду оцепенела. Попятилась, не разрывая сцепленные взгляды, и только у входа в дом повернулась и убежала. Илья прислушался к торопливым шагам: судя по звуку – открывшейся двери, а затем и калитки, Марина направилась к морю. Именно на берегу она искала успокоения и только морю по-настоящему доверяла.
Илья вышел на улицу, прошёл вдоль канала и перебрался на другую сторону по ржавой трубе. Оставив позади рощицу серебристых лохов и дюны, столкнулся с друзьями, покидавшими пляж.
Шурик перекинул полотенце через плечо.
– Море грязное и неспокойное. Медузы так и кишат у берега. Делать там нечего.
– Чёрный флаг висит? – Илья вытянул шею, пытаясь разглядеть вышку.
– Нет пока. Вроде не шторм, но приятного мало.
Вика переглянулась с Наташей.
– Мы же вечером собирались на берегу костёр разжечь, посмотреть на светящуюся воду. – Она подхватила Илью под руку. – Все планы насмарку.
Дима перехватил взгляд брата, устремлённый к морю.
– Маринка как обычно попёрлась купаться. Её и цунами не испугает. Если у неё настроение нормальное, то она нам море и успокоит.
Шурик заинтересовался:
– Любопытно.
Илья развернулся спиной к морю.
– Не успокоит. Не то у неё настроение.
– Сумасшедшая, однозначно, – веско отчеканила Наташа. – Мне тут местные поведали, что и мама у них не совсем адекватная.
Дима уловил напряжение и бросил на Илью предостерегающий взгляд, не позволяя ему вспылить.
– Там всё сложно.
Илья скинул пальцы Вики с локтя.
– Не смейте обсуждать Юдиных вот так. Только не при мне.
Он отделился от компании и ушёл, не оглядываясь. Вернулся только к вечеру, и никому не признался, что искал серебряный желудь под волшебным дубом, а потом сидел под одиноким можжевеловым деревом.
К вечеру распогодилось, ветер утих, море снова притворилось нежным и ласковым, извиняясь за непредсказуемый характер, щедро засыпало береговую линию шайбами медуз.
