Братья заранее договорились со спасателями и подготовили место для костра. Кухарить на огне ничего не планировали, взяли с собой только пиво и пирожки Татьяны в качестве закуски. Стемнело мгновенно, только подтянули к кострищу брёвна и расселись, как ночь обступила со всех сторон, а они ещё не успели разжечь солнцу замену. Дима повозился со спичками, с третьей попытки щепки занялись, огонь облизал сухие дрова и, приняв их в качестве пищи, заискрился.
Августовская ночь покусывала прохладой, от мокрого песка тянуло сыростью, а море напоминало новогоднюю иллюминацию. Как только стемнело, ночесветка заискрилась, рассыпалась огнями вдоль прибоя, подсвечивая желеобразные тела медуз.
На несколько минут о костре совершенно забыли, заворожено смотрели на море. Вика придвинулась к Илье.
– Зябко как-то.
Он снял с себя спортивную кофту и накинул на её плечи. Сделал вид, что не распознал намёк на объятия.
Дима раздал пиво. Послышались разрозненные хлопки откупориваемых бутылок
– Крышки не бросаем. Весь мусор в пакет. Маринка нас акулам скормит, если мы тут насвинячим.
Наташа саркастично хмыкнула. Постоянные упоминания Марины начали её раздражать.
Шурик откусил от пирожка и блаженно зажмурился.
– О, какая вкуснятина! Никогда не ел пирожки с креветками и капустой. Даже не представлял, что это сочетается.
Вика взяла бутылку из рук Ильи приподняла руку, обозначая тост.
– Давайте выпьем за наш отдых! Круто же получилось!
Из домика спасателей выбралась небольшая компания ребят, они оглядели пляж и подошли к костру.
– Можно с вами посидеть? У нас и пиво есть.
Новенький, судя по уверенности, с которой он держался, главный, продемонстрировал гитару.
– И музыка с собой.
Получив согласие, ребята расселись на брёвнах вперемешку с москвичами. Открыли пиво. Через полчаса перезнакомились и даже обменялись номерами телефонов, ещё через час убеждали друг друга, что их дружба завязалась навеки и разрушить её сможет только землетрясение.
Хозяин гитары тихо наигрывал известные мелодии, заставляя подпевать в припевах. Девушки поначалу стеснялись, но потом так воодушевились, что перекрикивали даже гитариста. Илья смотрел на огонь, упёршись подбородком в колени, в беззаботные беседы не вслушивался, не подпевал, а если к нему обращались, отвечал односложно.
Виталий как раз закончил очередную незамысловатую песню, которую уже ко второму припеву напевали всей компанией, когда в круг света вошла Марина. Молча села напротив Ильи рядом с музыкантом, и вытянула из его рук гитару. Прошлась по струнам и нахмурилась. Подкрутив колки, снова перебрала струны, прислушиваясь к звуку, и только тогда подняла взгляд.
Марина играла, глядя на костёр, огонь подсвечивал её лицо снизу, затемнял глаза. Илья смотрел на неё вскользь, видел только руки и гитару. Боялся, что от прямого взгляда воспламенится, как вулкан. Не зря именно так его называла мама, именно так он себя и ощущал. Все замерли в ожидании и в полной тишине, Марине подпевало только море.
Я искала её по свету, открывалась волнам лагуны.
Ничего до конца не спето, пережаты руками струны,
Пережато любовью сердце, значит, ты не услышан не был.
Мы, наверное, иноверцы, мы не ищем любви у неба.
Две дороги-пути склею и афиш пелену скину,
И дышать, и дышать ею буду век. Ей "Любовь" имя.
Она пела почти шёпотом, но каждое слово слышалось отчетливо, будто в вакууме, падало гулким эхом в колодец, будоражило кипящими эмоциями. Они прорывались в каждом слове, голос дрожал и срывался.
Не желаю лукавить, знаю, будет горько иль будет кисло,
Я немало, о чём мечтаю, ты немного читаешь мысли.
Я искала её, искала и удаче дышала в спину.
Высоко, как на южных скалах, я нашла, и "Любовь" ей имя.
Когда Марина закончила играть, никто не сдвинулся, боясь нарушить волшебство. Дима первый скинул оцепенение, перевёл взгляд на Илью.
– Я и не знал, что ты на гитаре играешь.
Марина не ответила, отдала гитару, встала и, переступив бревно, отошла от костра. Почти сразу её силуэт, проглоченный чёрной ночью, потонул в темноте.
Илья сидел неподвижно несколько минут, пялился на языки пламени, потом встал и, не говоря ни слова, последовал за Мариной. Вика потянулась за ним, но Дима решительно качнул головой и надавил на её плечо, не давая встать.
Он дошёл до самого пирса, но Марины и след простыл, либо она нарочно затаилась, не выдавала своё присутствие. Илья наклонился, зачерпнул ладонью песок вместе с ракушками и ночесветкой и зашвырнул в море. Послышался всплеск, далеко за его спиной слышалась гитарная мелодия и приглушённый смех. Он смотрел в темноту в бессильной ярости, сжимая кулаки.
– Анасейма, хватит убегать! У меня уже три инфаркта из-за тебя и седая башка! Хватит! Можно с тобой нормально поговорить или нет? Анасейма!
Темнота не ответила. Илья зло пнул одну из медуз и пошёл в сторону дома, к костру не вернулся.
– Пойдёшь на пенную дискотеку?
– Марина наклонилась над кастрюлей с крыжовниковым вареньем, лизнула с деревянной ложки горячую массу.
– Не хочу.
