Утром Марина позорно проспала. Выключила будильник дважды, перевернулась на другой бок и крепко уснула. Когда она снова распахнула глаза, спальня пустовала, дом благоухал свежей выпечкой и наполнился шумом голосов.
Марина привела себя в порядок, натянула джинсы, свитер и спустилась на первый этаж. Ильи нигде не было: либо он ещё спал, либо ушёл на улицу. На всякий случай она выглянула в окно, убедилась, что его нет во дворе, и спросила маму, не видела ли она их гостя. Татьяна не сразу сообразила, о ком идёт речь, вчерашнее празднование дня рождения уже стёрлось из её памяти. Марина торопливо съела несколько пирожков и вышла во двор. Раз уж она прогуляла занятия, нужно заняться подготовкой участка. Большую часть огорода она уже вскопала, теперь рыхлая чёрная земля ожидала, когда же в неё опустят семена.
Илья обнаружился на веранде с большой чашкой чая.
– Доброе утро.
– Привет, – Марина спустилась по ступенькам вниз, вынула воткнутую в землю лопату.
Илья отставил чашку на перила, оглядел огород.
– Тебе помочь?
Марина протянула ему лопату.
– Только переобуйся. На веранде есть папины сапоги. Наверное, большие, но это лучше, чем твои белые кроссовки.
Пока Илья копал, Марина взяла грабли и разровняла землю, сходила за пластиковой чашкой с зубчиками чеснока, начала бить лунки.
Остановившись у забора, Илья выпрямился и вытер вспотевший лоб.
– Не похоже это на отдых. И это каждый год у вас так?
Марина отвлеклась, сложила руки на деревянном черенке.
– Как так? Посадка?
– Я думал, оно само как-то тут всё кустится-колосится.
Марина ухмыльнулась и продолжила копать неглубокие лунки.
– Папа сюда специально землю завозил, хорошую, плодородную. Говорил, что она такая жирная, что можно на хлеб намазывать.
– Давай у нас на ужин всё-таки будет что-то другое. Землю вы как-нибудь без меня съедите.
Марина взяла чашку с чесноком и вручила Илье.
– Раскладывай зубчики на расстоянии двух ладоней, я закончу с лунками и буду загребать сразу за тобой.
Ещё полчаса молча пыхтели, периодически разгибаясь и стирая пот с лица. Марина улыбалась, поглядывая в сторону Ильи. Он сосредоточенно раскладывал чеснок, голову не поднимал. Успел выложить три ряда, когда Марина подошла и удивлённо вскинула брови.
– Почему ты их набок кладёшь?
– А как надо?
– Донышком вниз, хвостиком вверх.
– Каким ещё донышком? – Илья устало сел прямо на взрыхлённую землю.
Марина бросила взгляд на аккуратные рядки с уложенными зубчиками чеснока и вздохнула.
– Теперь будем их вставлять правильно. А я хотела ещё беседкой сегодня заняться.
Взгляд Ильи прошёлся по двору и остановился на глицинии.
– Ты её, кажется, уже обстригла.
Марина скривилась.
– Думаешь сдохнет теперь?
– Разве что от стыда. Изуродовала ты её сильно.
Она протянула руку, предлагая Илье встать, он схватился за ладонь, но встал сам, замер напротив.
– Упахала ты меня, Анасейма. Раньше, я думал, что курорт – это праздник.
Марина опустилась на корточки и принялась переворачивать зубчики в лунке.
– Это для приезжих праздник, а для местных – работа по созданию праздника.
Соорудив над чесноком аккуратные длинные холмики, Марина посадила редис и лист салата, и только потом сжалилась над Ильёй.
– Всё. Остальное сделают Алсу и Инна. Я свою огородную повинность исполнила. Можно пойти к морю.
Приняв душ, они перекусили на кухне и отправились на пляж. Марина шла резво, торопилась к морю и подгоняла Илью. Он морщился и пытался поймать её руку.
– Бессердечная ты женщина, притормози.
– Поймай меня.
– Напросишься, Анасейма, поймаю и не отпущу.
Он ускорился, но догнать быстроногую Марину не смог. Запыхался и на берег прибежал, дыша шумно с присвистом. Остановившись у домика спасателей, упёрся ладонями в колени, никак не мог восстановить дыхание. Двухсторонняя пневмония не прошла бесследно, никогда ещё он не чувствовал себя таким немощным. Это ужасно злило и раздражало. Он не хотел, чтобы Марина видела его жалким и слабым. Только не она.
Марина прошлась по пирсу и вернулась, когда он отдышался, красные пятна на его лице побледнели, и шум в ушах стих. Марина смотрела на него, слегка склонив голову, потом протянула руку.
– Пойдём, покажу тебе мартовское море.
Илья переплёл ей пальцы со своими и притянул за руку вплотную к боку.
– Пойдём.
Шли медленно, загребая кроссовками плотный влажный песок, над головой носились чайки, кричали истошно, совсем не романтично. Пляж выглядел заброшенным, словно опустевшим после какого-то глобального катаклизма. Не верилось, что этот тот самый берег, на котором летом негде шагу ступить от ярких полотенец и лежаков. Для полной картины заброшенности не хватало перекати-поля, пересекающего их путь.
Марина не торопилась нарушить тишину, вслушивалась в шелест волн и глубоко вдыхала, с явным наслаждением вбирая в себя запах моря.
– Так пусто, – наконец произнёс Илья.
Марина сжала пальцы, она уже забыла, что идёт по берегу не одна, а тут внезапно обнаружила чужую руку и посторонний голос.
– Предощущение праздника, так говорил Счастливчик.
