И вот однажды мы с Настей посетили этот самый пресловутый «Мулен Руж». Я и ранее бывал здесь неоднократно, но, признаюсь, не очень-то любил это колоритное местечко. Кажется, я вам уже об этом говорил, отчего я не люблю канканы и кабаре. И всё бы ничего, если бы Настя не присмотрела здесь одну юную и очень хорошенькую танцовщицу. Это была тоненькая блондинка, которой на вид было не более восемнадцати лет. Очень яркая, нежная и миловидная девушка.
Моя несравненная богиня тут же, без обиняков, объявила мне о том, что больше всего на свете желает провести ночь с этой белокурой жрицей Терпсихоры. Сначала я растерялся. Я просто не знал, как реагировать на её подобные капризы. Но она настырно потребовала, чтобы я пошёл и договорился о ночи любви с этой дивой.
Смутно представляя себе сценарий этого мероприятия, я вынужден был, подобно Тулузу-Лотреку, проникнуть в закулисье и грим уборные танцовщиц из «Мулен Ружа». Чего мне это стоило, известно одному богу. Когда я разыскал белокурую чаровницу и изложил ей суть вопроса, она тут же наотрез отказалась. Тогда начался долгий торг. К счастью, эта девушка оказалась польского происхождения из Гданьска и неплохо говорила по-русски. Кое-как я уломал её провести с нами ночь за довольно приличную сумму наличных. За эти же деньги я мог бы снять трёх лучших проституток в Париже. А далее Настя, вся трепещущая от вожделения, с расширенными зрачками, повела нас в одну из местных гостиниц. А там… началось такое, что все мои прежние похождения к проституткам показались мне детским лепетом. У Насти была слишком бурная эротическая фантазия. И она представила нам с танцовщицей такой сценарий развратной оргии, что похоть моментально ударила мне в голову и гораздо ниже. Она предложила мне раздеть маленькую польку и овладеть ею, так, чтобы сама Настя с силой удерживала её. Полька, а её, кажется, звали Барбарой, по этому сценарию должна была всячески брыкаться и изображать из себя невинную девственницу.
Сначала весь спектакль выглядел весьма наигранно и нелепо, но Анастасия завела всех настолько, что несговорчивая Барбара возбудилась так, что вела себя совершенно естественно. А я, по приказу Насти, брал блондинку с силой. Настя же при этом крепко держала её раздвинутые ноги и целовала в белоснежные груди. Менялись роли и позы, и временами мне чудилось, что я оказывался совсем лишним в их женском слаженном тандеме. Я потерял счёт общим финалам сладострастия. Уходя через полтора суток из нашего номера, Барбара сказала, что если нам понадобится, она готова всегда быть к нашим услугам.
Потом в нашей с ней постели появилось еще несколько женщин. Самой младшей из них было лишь пятнадцать. Она была родом из французской деревушки, близ Парижа. Анастасия подцепила её в кабачке «Проворный кролик» (Le Lapin Agile), что находится на перекрестке улицы де Соль и Сен-Винсен. Она заприметила её тогда, когда бедная девочка считала копейки – ей не хватало денег, чтобы заплатить за ужин. Девочка была довольно миленькая – юная и пугливая. Совсем недавно она поссорилась со своим молодым человеком. Он тоже был художником. А потому она сидела в этот вечер в «Проворном кролике» и размазывала по щекам слёзы. Разумеется, что если бы мы первыми не познакомились с нею, то её бы подхватила компания их местных монмартровских гуляк, либо какой-нибудь старый ловелас. Думаю, что свежесть и красота девицы не остались бы невостребованными. Но Настя оказалась первой. Она тут же по достоинству оценила пугливость и скромность деревенской простушки. И решила забрать её домой на на Rue Delambre. Там она показала её Мадлен, а после одобрения последней, велела отмыть ее в ванной и одеть в новое платье.
Стоит ли говорить, что через час перед нами предстала довольно симпатичная и юная красавица, одетая в одно из модных платьев от Жанны Ланвен.
Потом её осмотрел семейный доктор и дал свое одобрение… По тому плотоядному и цепкому взгляду, каким моя рыжая бестия смотрела на эту деревенскую простушку, мне сразу стало понятно, какие бесы в тот момент прядали в её буйной головушке. Я видел, как её изумрудные глазищи таращились на юные перси девицы. И тогда и позднее я удивлялся тому, что Анастасия не испытывала ровно никакой ревности, когда заставляла меня ласкать эту девочку и спать с нею. Наоборот, её чрезвычайно возбуждали все эти сцены. Она любила смотреть, как я это делаю с другими. А я всегда шёл у неё на поводу, тем паче, что это было вовсе не так и трудно, ибо мы, мужчины, существа весьма похотливые и полигамные по своей природе.