А после я не нашел ничего лучше, как вскочить с места и приблизиться к ней. Я присел на одно колено рядом и, приклонив голову, поцеловал её нежную маленькую ладонь. Рукой я смахнул с ресниц непрошенные слезы, а после вновь сел на своё место.
– Георгий Павлович, ну, что же вы… Я, право, не ожидала, что вы настолько сентиментальны.
– Анастасия Владимировна, Настенька, я сейчас плохо соображаю, но это правда, что вы готовы считать меня своим женихом?
– Угу, – легко согласилась она, взмахнув длинными ресницами, и откусила кусочек безе. А после она отхлебнула глоток кофе.
– Господи, – от волнения я закрыл глаза. – Вы даже не представляете, что сейчас со мною происходит. Я самый счастливый человек на всей земле.
Она смотрела на меня чуточку снисходительно и улыбалась.
– А я и не знала, что для того, чтобы стать самым счастливым, вам достаточно такой малости.
– Анастасия Владимировна, это не малость, – серьезно отвечал я, пытаясь справиться с волнением. – Дело в том, что я вас безумно люблю. Люблю ровно с той минуты, как впервые увидел вас возле Арсеньевской гимназии.
– Вот как? – она рассмеялась, запрокинув голову, а по ее узкому белоснежному горлу прошла тонкая волна.
– Да, это так. И это чувство, откровенно говоря, сводит меня с ума.
– Отчего? – она сузила зеленые глаза.
– Я не знаю, отчего, – выдохнул я. – Я и рад бы, не впадать в это мрачное безумие, но у меня это плохо выходит. А если серьезно, то могу ли я надеяться, на самом деле стать вашим женихом? Быть помолвленным с вами? А после, – я с шумом вдохнул воздух, – после стать вашим законным мужем?
– Ну, не знаю, – она откинулась на спинку стула и хитро посмотрела на меня. – Может, я и вправду пошутила, а вы всё приняли всерьез.
Она смотрела на меня с иронией и качала ножкой, облаченной в узкий сапожок.
– Если вы пошутили, то я сегодня же застрелюсь.
– Ну вот, вы совершенно несносны, – капризно произнесла она и надула губы. – Вы хотите, чтобы я стала невестой столь неуравновешенного мужчины?
– Помилуйте, – бормотал я с красным от стыда лицом. – Это не капризы, Анастасия Владимировна. Я просто безумно страдаю. Потому что люблю…
– Довольно объяснений, – она отставила от себя пустую чашку и поднялась на ноги. – Мне надоела эта кофейня. Здесь слишком пахнет сдобой. Поехали лучше кататься.
Стремительной походкой Анастасия направилась в сторону гардероба, а я спешно расплатился с официантом. Моё пирожное так и осталось нетронутым лежать на тарелке. На ходу я лишь успел сделать пару глотков остывшего кофе. Через несколько минут мы уже мчались на лихой пролетке вдоль Арбата. Мы сидели совсем близко друг к другу. Так близко, что даже сквозь ткань костюма и толстого пальто я чувствовал её упругое бедро. Мне показалось, что Настя даже немного подвинулась ко мне. Её горячие пальцы выскользнули из-за пушистой муфты и коснулись моей руки. Тогда я тут же стянул собственную лайковую перчатку и легонько сжал их. Её затуманенный взгляд коснулся моей щеки, а на губах вновь вспыхнула кроткая и нежная улыбка. Тогда я наклонился и поцеловал её руку, стараясь вложить в свой поцелуй как можно больше нежности. Она не одернула её. Тогда я поцеловал ее фарфоровое запястье с тонким узором лиловых вен. И двинулся чуть выше. Когда я посмотрел ей в лицо, она вновь лукаво улыбалась. Взгляд потемневших глаз, казалось, поощрял меня на более смелые поступки. Я повернулся и, ухватив за пушистый затылок, поймал её нежные губы и стал целовать их долгим и страстным поцелуем. Она не отвернула лицо и не возмутилась. Она полностью отдалась поцелую.
Господа, а далее со мной произошло нечто ещё более удивительное и странное. Позднее я многажды думал о том, что же это было, и всякий раз не находил ответа. Экипаж, в котором мы ехали по Арбату, несся довольно быстро. Я видел спину ямщика в толстом тулупе, его мохнатую шапку и часть красного от мороза уха. По обеим сторонам дороги навстречу нам лихим галопом мчались дома. А вокруг кружились снежинки – на улице начиналась метель. И вдруг всё это куда-то пропало. На мгновение я очутился в цветущем саду. Я лежал обнаженный на зеленой пахучей траве, под цветущей яблоней, с которой падали белые лепестки. А подле меня находилась голая Анастасия, прикрытая лишь золотым руном собственных волос. Она смотрела на меня томным взглядом, и из-под сени опущенных ресниц, подобно фосфорному сиянию, струился свет её колдовских глаз. А приоткрытые розовые губы поблескивали жемчужной белизной зубов. И помню, что в этом видении я испытал такой силы вожделение, что его можно сравнить лишь с безумной жаждой. Я помню, как мои пальцы прикасались к белоснежной коже её обнаженных плеч и утопали в ней так, словно Анастасия была соткана из непонятной субстанции, напоминающей собою вату. Я приближал её к себе, пытаясь крепче и сильнее обнять, но вместо этого я проваливался в пустоту. В этом видении Анастасия казалась бесплотным миражем, но от этого моё желание обладать ею становилось всё сильнее.