Когда я уже прилично продрог и собирался уходить, я заметил на дороге небольшую коляску с кожаным верхом, запряженную одной лошадью. Когда я пригляделся, то понял, что на месте седока находилась Настя. В первое мгновение я даже не поверил своим глазам – настолько невероятным казался мне её приезд. Она появилась именно тогда, когда я был полностью уверен в том, что она разыграла меня и вовсе не появится в назначенный час. И потому, когда ямщик спешил лошадку в двух шагах от меня, а Настя легко выпорхнула из повозки, я продолжал стоять, словно истукан, и с удивлением смотреть на дорогу. Я продолжал не верить своим глазам. Очнулся я только тогда, когда она приблизилась ко мне и с улыбкой завела разговор:
– Дорогой Джордж, я прошу прощения, что опоздала. Дело в том, что незадолго до того, как я собралась уже покинуть дом, к нам в гости нежданно-негаданно нагрянул один тетушкин приятель, полковник Фёдоров. И мне пришлось поить его чаем и вести с ним светские беседы. К счастью, из-за отсутствия Мадлен, он не задержался у нас слишком долго.
– Да, ничего-с, – охрипшим голосом отвечал я, с трудом удерживая стук зубов.
– Ах, какая же я негодная девчонка – я заставила вас мёрзнуть, – она произнесла эту фразу и улыбнулась немного виновато и настолько очаровательно, что моё сердце от радости сделало кульбит.
Одета Настя была всё в то же светлое пальто, отороченное песцом. А на её голове красовалась та самая элегантная шапочка, которую я ещё недавно имел честь, держать в собственных руках. Пальцы помнили её мягкость, а мой измученный мозг хранил в себе её божественный аромат. Я только ныне вспомнил о том, что у французов есть одно интересное слово: Sillage. У него нет аналогов в русском языке. Если только не назвать это слово «шлейфом». Так вот, за этой девушкой даже в морозном воздухе тянулся легкий сияж её головокружительного аромата. Когда она находилась рядом, все мои мысли улетали куда-то очень далеко, под самые небеса, а я даже не мог сообразить, как себя нынче вести с этой юной прелестницей и о чём с ней можно говорить.
Я и теперь, господа, довольно смутно помню это странное наше первое свидание. Помню, что я пытался что-то сказать, но речь моя была путана и невнятна. Я что-то мычал и глупо улыбался, с восторгом разглядывая ее фарфоровую кожу и сияющие зеленью колдовские глаза. Она тоже что-то говорила, шевеля розовыми влажными губами, но я не мог вникнуть в смысл её слов. Тогда она взяла мою замерзшую руку в свою ладонь и потащила меня в кофейню. Я сделал лишь шаг в сторону ажурного крыльца с вывеской в виде витого кренделя, как по руке, от кончиков пальцев заструился какой-то немыслимый поток. Мне показалось, что среди морозного дня я очутился в густом и теплом облаке. Я словно вошел в иное пространство, то пространство, где среди стужи цвело и благоухало теплое лето. Я даже распахнул пальто.
В вестибюле мы разделись, сдав верхнюю одежду в гардероб. Настя осталась в довольно строгом, но изящном платье бутылочного оттенка с белым кружевным воротничком и небольшими манжетами. Этот тёмно-зеленый цвет невероятно шел к её волосам. Кстати, её волосы были заплетены в две толстые косы, спускающиеся на высокую грудь.
– Что вы на меня так смотрите, Георгий Павлович, – спросила она с улыбкой.
– Вы, Анастасия Владимировна, необыкновенная красавица, – пробормотал я. – Хотя я, верно, говорю странные и довольно смешные вещи.
– Почему смешные? – она вскинула остренький подбородок и сузила глаза.
– Потому, что вы и без меня знаете о собственной красоте. Только ленивый мог не указать вам на этот несомненный факт.
Пока я оправлял полы смокинга, у меня из-за пазухи выпал чуть примятый букетик фиалок, перевязанный розовой ленточкой. Я подхватил его и протянул ей.
– А это вам. Я хотел купить розы, но они бы замерзли.
– Что вы, зачем розы? – её взгляд вспыхнул ещё ярче, а губы вновь тронула милая улыбка.
Она поднесла фиалки к носу и нежно вдохнула аромат. А после мы прошли в зал кофейни и заняли стол возле окна. Довольно быстро к нам подошел официант. Мы заказали по чашечке кофе и безе со сливками. А после я наблюдал за тем, как изящно она пила и ела, откусывая белыми зубами маленькие кусочки пирожного.
– Весной вы оканчиваете гимназию, – произнес я. – А что дальше? У вас есть какие-нибудь планы?
– Дальше? – она невозмутимо посмотрела мне прямо в глаза. – А дальше я, наверное, выйду замуж.
Я внутренне похолодел. Руки мои затряслись.
– У вас уже есть жених?
– Есть.
– И кто же этот счастливчик? – я чувствовал, как моё сердце стало наливаться кровью, а язык во рту одеревенел. Мне казалось, что ещё мгновение, и она вынесет мне тот самый приговор, который окончательно меня прикончит.
– Наверное, вы! – просто отвечала она, отпивая из шашки кофе.
– То есть, как это? – глупо спросил я и покраснел, словно рак.
– А разве вы против? – она повела плечами.
– Что вы, Анастасия Владимировна, – меня снова прошиб озноб, и на глазах навернулись слезы. Я не верил своим ушам. Полно, а может она просто шутит… – Как же так? – я поперхнулся и едва подавил приступ кашля.