По просьбе дяди, мне отвели в этой клинике отдельную палату. Теперь меня наблюдал один известный в Москве психиатр. Я не стану называть его настоящее имя. Назову его лишь условно – доктор Михаил. Это был очень умный врач. Было ему в то время чуть более сорока лет. Это был высокий мужчина с чеховской бородкой и точно таким же пенсне, что и у знаменитого писателя. Но доктор Михаил отличался от прочих докторов еще и тем, что помимо медицины, он был сильно погружен в религию. Это был очень воцерковленный человек. И часто, помимо чисто медицинских манипуляций, он очень трепетно и умело врачевал пациентам измученные души. То же самое случилось и со мной.
Как и всем прочим больным, он назначил мне какие-то порошки и микстуры, а после них я принимал йодобромные ванны. Сначала мое состояние даже улучшилось, я стал намного крепче спать. Я изменился и внешне, прибавив несколько фунтов веса. Мои родители и особенно дядя теперь были очень довольны моим посвежевшим внешним видом. Так, как я не относился к числу буйных пациентов, меня отпускали днём погулять в больничный двор. Чему я был несказанно рад. Я старался теперь дышать как можно глубже. На дворе давно уже стояла весна, и я всё чаще ловил себя на мысли о том, что стал воспринимать все прошлые события ровно так, словно бы это был лишь один нелепый и дурной сон. Даже мысли о несчастном Мите уже не терзали меня так беспощадно, как ранее. Всё мое прошлое и образ самой Насти подернулось неким искусственным туманом забвения. Я старался все меньше думать о ней. Порошки и микстуры делали своё дело – я постепенно выздоравливал.
И всё было бы хорошо, если бы однажды во время моей прогулки по больничному двору я не увидел за прутьями ограды силуэт стройной рыжеволосой девушки. Этот огненно яркий цвет, словно фотовспышка, взорвал мне мозги и пробудил меня от долгой летаргии, в которой я тщетно искал забвения. Я разволновался настолько, что мой доктор не знал, чем вызвано мое внезапное беспокойство. Но я утаил от него истинную причину. А ночью я был разбужен шорохом лёгких шагов и смехом. Это был смех Насти. Наутро следующего дня я обнаружил на своей подушке несколько длинных рыжих волос. Я собрал их в одну маленькую прядку и свернул в небольшое колечко.
С тех самых пор незримый призрак Насти приходил ко мне каждую ночь. И каждое утро я собирал её волосы и прятал их в ящике небольшого письменного столика, что располагался в моей больничной палате.
Через две недели доктор Михаил пригласил меня к себе в кабинет и повёл со мною следующую беседу:
– Георгий Павлович, – начал он тихим голосом. – Я наблюдаю вас уже в течение нескольких месяцев. И наши дела шли весьма неплохо. Я уже подумывал о скорой выписке. Но меня обеспокоило то обстоятельство, что с некоторых пор к вам снова вернулась тревожность. Иногда ночами я присматривал за вами и видел, что сон ваш вновь становился неровным. Вы просыпались несколько раз за ночь и вели разговоры с невидимым собеседником. Тогда я решил, что наше лечение невозможно назвать успешным, ибо к вам вновь вернулись галлюцинации.
О том, что произошло с вами, я немного знаком со слов вашего дяди. Я никогда не вникал в детальные подробности, но, тем не менее, мне было хорошо известно то, что немалую роль в вашей болезни сыграло знакомство с некой рыжеволосой девицей, которую звали Анастасия Владимировна Ланская.
После того, как доктор упомянул её имя, я вздрогнул и вжал голову в плечи.
– Да, я знал, что у вашей пассии были рыжие локоны. Об этом мне поведал ваш дядя. За то время, пока вы находились здесь, мы с ним довольно часто беседовали на эту тему. И он очень сокрушался о том, что оставил вас прошлой зимой без присмотра.
– Доктор, давайте не будем об этом говорить, – с горечью произнес я. – Дайте мне лучше еще каких-нибудь порошков или микстур, чтобы я просто крепче спал и не видел её более в своих снах.
– Да, нет… Если бы всё было так просто, – задумчиво отозвался доктор, уставившись в окно, за которым занимались синие летние сумерки, и уютно стрекотал сверчок.
– А чего же тут сложного?
– Понимаете, за это время вы, я полагаю, не без моей помощи сумели освободиться от наркотической зависимости. А впрочем, я не наблюдал у вас той сильной ломки, которая сопутствует излечению многих пациентов с кокаиновой аддикцией. Из этого я сделал вывод о том, что ваше пристрастие к наркотикам возникло не столь уж давно. Вы принимали кокаин и опиум в течение пары месяцев. Не более.
– Я об этом вам сразу сказал…
– Иногда пациенты мне лгут. Я должен был убедиться на деле, что ваш организм не слишком пострадал от этих веществ.
– Доктор к чему вы клоните?