А далее по широкой мраморной лестнице, уставленной вазонами с охапками свежих цветов, мы поднялись с ней на второй этаж этого здания. Пройдя через роскошную переднюю, я очутился в довольно просторной гостиной, обставленной в неком миксте двух стилей. Это был новомодный «Ар-нуво» с элементами пышной классики. «Ар-нуво», господа, пожалуй, самый сложный стиль для дорогих интерьеров. У нас в России его еще часто именовали «Модерном». Но именно в этой комнате «Ар-нуво» был представлен в своём исключительном великолепии. Роскошная мебель цвета шамуа поражала своей легкостью и плавностью линий. На потолке, украшенном замысловатыми и почти невесомыми карнизами, сияла люстра, сделанная виде множества цветков белой лилии. На огромных окнах и в элементах декора, дверях и переходах – всюду присутствовали дорогие витражи и лакированное дерево, изогнутое в сложных растительных орнаментах. В них таилась ажурная резьба из бутонов тех же самых лилий, цикламенов и зарослей остроконечной и диковинной травы, переплетенной с колючим чертополохом. На стенах красовались невесомые, золотистые панно, украшенные изображениями стрекоз и бабочек. Переходы заполняли позолоченные, тёплые, словно мёд, живописные панорамы. И всюду стояли вазоны с цветами и листьями пальмы. Я догадывался, каких немыслимых денег стоила вся эта обстановка.
А далее из соседней комнаты навстречу мне вышла Мадлен Николаевна собственной персоной. Стоит ли говорить о том, что и внешний вид этой импозантной дамы остался ровно таким, какой я её помнил в 1900. Не считая того, что ныне на Мадлен красовалось весьма замысловатое платье с рисунками в тематике модного тогда «кубизма». А её пышные волосы были подобраны с помощью некой ассиметричной повязки, напоминающей бандо. В те минуты я подумал о том, что наверняка сама Анастасия, а так же ее милая тётушка Мадлен имеют доступ к каким-то оккультным знаниям, либо хранят у себя рецепт «Эликсира вечной молодости». Ничем иным я не мог объяснить всех этих странностей.
– Георгий Павлович, сколько зим, сколько лет, – начала она так, словно мы были с ней давними и добрыми приятелями. – Каков красавчик! А как же вы похорошели и возмужали. Какой bel homme! Надо же, вам так идут ваши года…
– А вы, Мадлен Николаевна, вовсе не изменились с тех самых пор, как я имел честь познакомиться с вами! – я наклонился и поцеловал ее прохладные пальцы, от которых пахло туберозой.
Самое смешное, что впервые я произнёс для женщины абсолютно правдивый комплимент. В моих словах не было ни капли лицемерия. Мадлен не изменилась внешне ни на йоту. Господи, думал я, что за мистика.
Настю мне не пришлось ждать слишком долго. Она выпорхнула в гостиную с радостной улыбкой:
– Джордж, дорогой, – проворковала она. – А я тебя жду. Пойдем, я напою тебя чудным кофе и покажу тебе другие комнаты и коллекцию моей живописи.
Я кивнул, глядя на неё удивленным взглядом. Так же, как и у тётушки, домашний наряд Анастасии был исполнен по последней парижской моде. Её вольные и непослушные кудри были с трудом уложены в прическу, поверх которой было повязано пёстрое бандо из разноцветных лент. В нём перемежался алый, зеленый и белый. Нежную шейку огибало тонкое ожерелье. И теперь это были розовые аметисты, заправленные в диковинный нежно-зеленый орнамент. Такие растительные орнаменты считались последним писком капризной парижской моды. Её гибкие, оголенные руки были увиты точно такими же браслетами, как и это изящное украшение. Платье прямого покроя с той самой заниженной талией, держалось на белоснежных плечах одними тонюсенькими бретельками. Под декольте угадывалось наличие высоких, обильно и вольно распущенных грудей. Невесомый шёлк почти не скрывал контуры её острых сосков. И это зрелище заставило меня вновь забыть обо всем на свете. При каждом движении Насти её грудь немного колыхалась под ниспадающими струями китайского шелка. А сама расцветка представляла собою рисунок, исполненный в манере «Ар-деко» с розовыми, зелеными, белыми и золотистыми линиями. В этом платье она была похожа на изящную статуэтку или подиумную диву.
И вы знаете, в силу своего творческого призвания, самостоятельно или по приглашению важных персон, я неоднократно бывал на различных модных показах. Это было в Париже, Лондоне и Риме, но поверьте, что даже у великих кутюрье и модельеров я ни разу не видел ничего красивее, чем носила эта безумная женщина. Да и красавиц, подобных ей, я не встречал ни разу.