Теперь Бушев брал ручку для того, чтобы показать ученику более высокий класс управления самолетом. Как всегда, он был строг и требователен. На разборах не щадил его, и, может быть, Анатолию доставалось-таки от инструктора больше, чем другим.
— У вас есть необходимая уверенность в управлении, но стиль вам дается с трудом. Грубо работаете, Серов. От вашего управления машину швыряет. Между тем вам нужно знать, что пластичность и красота полета — не праздный шик, а доказательство мастерства, будущего превосходства в бою.
Серов расстраивался, давал себе слово выработать эту пластичность.
Приказывая произвести расчет на посадку, Бушев следил за каждым движением курсанта, ежеминутно готовый взять у него управление.
— Тут нужен абсолютно точный расчет. И именно то изящество, та пластичность, о которой я вам твердил столько раз. Иначе будем бить машины. Вам этого не хочется, мне тоже. Так давайте же еще поучимся. Посадка серьезное дело, тут все проверяется.
Снова и снова делал Серов расчет на посадку. Это значило сделать глазомерное определение момента перехода от горизонтального полета к планированию, настолько точное, чтобы приземлиться неподалеку от посадочного знака «Т». Наконец удалась ему эта посадка «на три точки», то есть умение при посадке коснуться земли одновременно колесами и третьей точкой опоры костылем. По разрешению Бушева он сделал самостоятельную посадку и произвел ее на отлично.
Бушев стремился досрочно выпустить свою группу и усиленно тренировал ее. Для того чтобы вылететь в первый самостоятельный полет, курсант должен был иметь не меньше 60 учебных полетов с инструктором. Большинство курсантов группы Бушева имели по 40–45 полетов. Серов же — еще меньше: подтягивая других, Бушев реже летал с Анатолием.
Командир звена, заинтересовавшись успехами Серова, сам слетал с ним и доложил командиру отряда о хорошей подготовке этого курсанта. В тот же день и командир отряда проверил Анатолия в воздухе. Полет и посадка были выполнены Серовым отлично. Серов помчался к Бушеву и доложил ему, что старшие командиры считают его подготовленным для самостоятельного полета.
Бушев ничего не ответил.
Серов знал уже, что курсанту никогда не объявляли накануне о том, что завтра его выпустят в самостоятельный полет. Ожидание этого полета могло бы излишне взволновать курсанта и вызвать нежелательную нервозность. Все же, догадываясь о решении начальства, Серов не спускал глаз с инструктора весь день, приставал к нему с вопросами до того, что вывел Бушева из терпения.
— Послушайте, вы мне надоели, Серов!
— Товарищ инструктор, только один вопрос, разрешите!
— Все узнаете в свое время.
— Один вопрос, за что вы сердитесь на меня? — Серов посмотрел на Бушева жалобно, снизу вверх, хотя был выше его ростом.
Бушев, скрывая улыбку, отвернулся.
— Время спать, Анатолий. Идите! А то ни мне, ни себе не даете покоя. Вам надо хорошенько выспаться.
Ага! Значит, может быть, это и случится завтра!.. Как не понять намека! Да кто его знает! Он всегда это говорит — чтобы сну отдавали положенное время, чтобы утром быть в порядке.
И Серов, никогда не страдая бессонницей, сразу уснул, как только прикоснулся щекой к подушке.
Наступило это завтра. Утро было ясное, розовое, бодрое. Болтавшийся на веревке пузырь, подвязанный к высокому шесту, показывал безветрие.
Бушев приказал Серову приготовиться к полету. Анатолий занял переднюю кабину. Моторист вручную поворачивал винт перед запуском мотора. Бушев сказал:
— Я — за пассажира. Не вмешиваюсь. Ведите полет сами.
Мотор заревел. Ветер поднял легкую пургу травинок и пыли. Анатолий привычно рассчитал предметы, расположенные по сторонам взлета и впереди, поднял руку, прося старта. Взмах флажка. Самолет ринулся вперед, оторвался, стал тянуть вверх. Набрав нужную высоту, Анатолий пошел по кругу. На четвертом развороте он уже заходил на посадку, с сожалением думая о том, что на земле ждут очереди другие курсанты, а ему в этот день едва ли удастся полетать.
Потеряв высоту, выровнял машину, подвел ее прямо к посадочному знаку и безукоризненно посадил. Взялся за ремень, чтобы отстегнуться.
— Не отстегивайтесь. Сейчас полетите один.
— Есть лететь одному, — ответил машинально Анатолий, но тотчас с недоверием оглянулся: правильно ли понял инструктора? Не шутит ли тот?
Бушев выпрыгнул из кабины. Туда положили мешок с песком. У Серова сердце забилось. Инструктор подошел к нему, стараясь перекричать рев невыключенного мотора:
— Высота четыреста метров. Полет по кругу. После третьего разворота убирайте газ. Правильно, как со мной, рассчитайте потерю высоты. Выбирать из угла начинайте плавно, с семи-восьми метров. Заканчивайте выравнивание на три четверти метра от земли, сажайте легко на три точки у «Т». Повторите.
Серов повторил.
Бушев кивнул ему головой и отбежал в сторону. Анатолий поднял руку, прося старт. Дежурный быстро взмахнул флажком. И снова самолет устремился вперед, оторвался от земли и стал набирать высоту.
Серов все еще не верил и не решался оглянуться на кабину инструктора.
